— Я постараюсь взять себя в руки, — сказала в спину Кира.

— Будь уж любезна, — проворчал тот, не оборачиваясь.

Полдня они шли по лесному массиву, не встретив ни единой живой души, кроме женщины, взывающей к праотцам и духам неба и земли. Белая рубаха с узорным рисунком по краям и венок из полевых цветов и листьев дуба навеяли мысль, что женщина друидесса. Понятно, мешать ей в ее молитве они не стали. Постояли в кустах у маленькой круглой полянки с дубом посередине, у которого волхвовала жрица, поразмышляли, стоит ли ее расспросами беспокоить, да пошли дальше, решив — не стоит. Уж больно вид у женщины был неприступный да занятой. Потревожь такую в момент экстатического слияния с ее Богами, много интересного услышишь, но жаль, не по делу.

Ста метров от нее не отошли, на поляну вышли, где подобные ей, только в зеленых балахонах, сидели полукругом. Мужчина с седыми висками и бронзовой от загара физиономией стоял в середине круга и читал стансы растениям.

Кир и Стася переглянулись и решили подсесть к паре за кругом: парню в ослепительно белой рубашке, строгом костюме и… сандалиях на босу ногу. Его девушка, что он слегка обнимал за плечи, выглядела подстать — шикарное платье в стиле выпускницы школы и платочек, подвязанный в стиле крестьянки, на голове.

Свои, — как-то сразу решили путешественники, бухнулись рядом.

— Привет, — подал ладонь парню Кир.

— Угу, — пожал с равнодушием.

— Я Кир.

— Макс, — ответил с тем же безразличием. А девушка заинтересовалась, высунулась из-за плеча своего друга, чтобы лучше рассмотреть пришлых.

— Марина, — улыбнулась Русановой.

— Станислава, — выдавила в ответ улыбку та.

— Вы откуда?

— Э-э… Оттуда, — махнула, не глядя, в сторону леса. — А вы?

— Здешние, — буркнул парень, не переставая пристально смотреть на чтеца в круге.

— В смысле?

— Здесь живем, в лесу. Это наши братья и сестры, — пояснила девушка.

— Нравится?

— Да. Надоела цивилизация. Толкотня, суета, бездушие. В городе вон народу много, а ты словно один. И рвешься куда-то за толпой. А зачем? Сюда уехали. Здесь благодать, покой и свобода.

Насчет свободы Стася бы поспорила. Наслышана была о подобных «скитах», признаках дестабилизации общества. Сулили поселенцам многое, сказки рассказывали — куда братьям Гримм или Андерсену. Только реклама с действительностью, ой, как расходилась — ребята из третьей группы как-то залетели в такое сообщество, рассказывали потом.

— Зверь не тревожит? — спросил Кир.

— Звери наши братья, — начала девушка, а парень за нее закончил:

— Ему здесь делать нечего, — и выставил как аргумент нательный крестик.

— А-а, — протянул робот неопределенное, но лицо кислым стало и выдавало.

— Не веришь? Поэтому и пройдешь через чистилище, станешь добычей Зверя. А наш пастырь милосердный нас спасет. По вере дано будет.

Стася приуныла, сообразив, что Макс под Зверем Антихриста, подразумевает и грядет поучительная тирада с цитированием христианских трудов. На Кира глянула: может, пойдем?

Но тот спросил Макса:

— Какое отношение имеет христианство к кононам чисто языческой веры? Или я ошибся, перед нами не друиды?

— Друиды. Но разность веры не мешает нам делать общее дело. Все мы дети Божьи. Терпимость — одна из заповедей его. И потом, природа, создание его, единственно осталась не оскверненной грехами человеческими.