— Примерно такая, как между княжной и патрульной.

— Ее могут не заметить, как вообще ничего не замечают вокруг.

— Продолжаешь склонять на нарушение устава?

— Третий пункт уже неактуален. Не нравится мне, когда на людей, как на зайцев охотятся. И вида мертвых загорающих моя тонкая душевная организация не выдерживает, в состояние невоздержанности входит. В таком состоянии ей пофигу на устав.

Прогудел вроде шуткой, а по глазам видно — всерьез. Стася помрачнела. Вчерашнее вспомнилось и опять Чиж. А о нем только подумай — тоска как глыба наваливается, ни просвета, ни спасения от нее нет. И на все ровно.

— Ладно, делай что хочешь.

Кир приободрился, затрусил шустрее по прогалине, оглядывая местность. И вскоре вывел женщину к домику.

Массивный, двухэтажный, серого камня, с зарослями ежевики на стене, он казался прелюдией к средневековому замку. Рва не хватало и ограды с бойницами.

Пока Стася оглядывала двор и строение, Кир поднялся по лестнице и брякнул висящей у дверей колотушкой.

— Эй, есть кто живой?!

Дверь распахнулась, открывая взору плечистого мужчину в вишневом халате. Именно он кинулся Стасе в глаза, а потом белоснежный воротник рубахи с изящным, воздушным жабо, брюки и… тапочки с серым, драповым верхом. Пока женщина разглядывала их, мужчина разглядывал ее. Кир косился то на одного, то на другого и уже хотел прервать затянувшееся молчание, как мужчина воскликнул:

— Ваше Высочество! Какая честь для вашего скромного подданного!

Тон был слегка язвительным и Русанова насторожилась.

— Добрый день, — широко улыбнулся Кир, стараясь выглядеть милым и бесхитростным, как тапочки джентльмена.

— А вы?… Простите?

— Кир.

— Кир?

Вышло «Килл». Мужчина не выговаривал «р», и это слегка смягчило настороженность женщины.

— Мы немного устали, и если вы…

— О, да! Простите, Ваше Высочество, мою неуклюжесть! — воскликнул мужчина и распахнул дверь перед гостями, приглашая их внутрь своего жилища.

В доме было прохладно и уютно. Тяжелые портьеры в викторианском стиле не пропускали жар солнца. Ковры, подсвечники с гербом, витые ножки кресел и гобелен обивки, тяжелый стол с позолоченной чернильницей, в которую было воткнуто гусиное перо, и камин. Весь антураж говорил об одном — здесь живет титул.

— Прошу, Ваше Высочество, — галантно пододвинул кресло для Стаси, проигнорировав Кира, и чуть склонил голову в поклоне. — К сожалению, у моей экономки сегодня выходной, поэтому могу предложить лишь скромный ужин, но если вы окажете мне честь задержаться до завтра, обещаю на утро завтрак не хуже, чем готовит ваш повар.

Русанова прикусила язык, чтобы не ляпнуть лишнего. А Кир закивал с гордым и серьезным видом:

— Мы подумаем, принять ли ваше предложение, сэр…

— Герцог Сомерси второй. Теодор. К вашим услугам.

Мужчина поклонился еще раз, впрочем, без подобострастия, скорее небрежно. И вышел, оставив пару наедине с камином.

Стася тут же качнулась к напарнику с вопросом во взгляде.

— Аплодирую, — шепнул тот. — Молчи дальше. Я попытаюсь выведать, что к чему. Это удача: он явно знаком с тобой, и так же явно достаточно близко.

— Со мной? — скривилась. — Я впервые его вижу.

— Дуру не изображай. Я имел ввиду настоящую княжну.

— Ничего не перепутал? Княжна и принцесса — разница. С "Вашим Высочеством" обращаются к наследникам трона и короны — принцам, принцессам.