Мысли Хендерсона снова вернулись к его чемоданчику с программой искусственного интеллекта, и он начал с беспокойством размышлять, кому в руки могла попасть секретная технология «Хамелеона». Он не боялся, что те, кто завладел чемоданчиком, смогут так просто раскрыть его и войти в систему. Оливер Райт хорошо знал свое дело и придумал надежный шифр, а сам Хендерсон ввел в программу активации AI свой голосовой контроль. Но сам факт того, что его, Хендерсона, детище сейчас находится в чужих руках, все-таки напрягал и заставлял опасаться за целостность самого чемоданчика. Кто знает, вдруг, не сумев открыть его обычным способом, эти варвары решат взломать замок. Или, что того хуже, взорвать. Тогда можно считать, что все труды пойдут прахом и придется начинать все заново. Без этой программы «Абрамс» так и останется просто «Абрамсом» — кучей железа, которую напичкали элементарной электроникой.

После некоторых размышлений и выводов Хендерсон решил, что, скорее всего, чемоданчик попал в руки к французам или британцам. Он верил слухам, которые бродили среди жителей того австралийского городка, где они работали над проектом, что Фуре был похищен из лечебницы, а потом снова неожиданно нашелся. Об этом он услышал из разговоров в одном из баров городка. Говорили о том, что похищение француза организовала британская разведка. Лестрайд отказался говорить с Хендерсоном на эту тему, что только подтверждало предположение обывателей и укрепляло уверенность Хендерсона в достоверности таких слухов.

Размышления программиста прервал еле слышный шепот за его спиной. Хендерсон напряг слух, но различал лишь отдельные звуки. Он не мог даже определить, двое вели разговор или его похитителей было больше.

Наконец шепот прекратился, и до рук Хендерсона кто-то дотронулся. Еще мгновение, и он почувствовал, как какой-то предмет скользнул между его связанными лодыжкам. Программист замер в испуге. Но когда еще через мгновение он почувствовал, что его ноги свободны от пут, облегченно вздохнул, хотя и не торопился вытянуть их в удобное для себя положение. Он так и лежал, прислушиваясь к тихому шороху песчинок под ногами ходивших позади него людей.

— Вставай, Хендерсон, — снова кто-то тихо сказал ему почти в самое ухо. — Дальше пойдешь своими ножками. Покатался, и будет с тебя.

«Ага, значит, мы еще не дошли до конечного пункта назначения», — догадался Хендерсон и с трудом начал подниматься на затекшие и плохо слушавшиеся его ноги.

Он снова попытался угадать акцент того человека, который с ним говорил, но так и не смог. Хендерсон не был лингвистом и плохо понимал, чем может отличаться произношение английских слов, сказанных китайцем, от слов, сказанных, например, французом, или русским, или тем же арабом-ливийцем. Но зато теперь он был точно уверен, что похитили его не британцы. Уж чисто английское произношение этих «томи аткинсов» он бы точно ни с каким другим произношением не перепутал.

Хендерсон встал и хотел было повернуться, чтобы посмотреть назад и узнать хотя бы точное количество похитителей, но ему снова не позволили это сделать.

— Не стоит этого делать. Иди вперед и не оглядывайся, — коротко приказали ему и подтолкнули в спину.

Пришлось повиноваться. Хендерсон чувствовал, что человек, который шел за ним почти вплотную, придерживал его за рукав и направлял его движение. Когда он шел не туда, куда хотелось бы его конвоиру, тот или тянул его к себе, или, наоборот, подталкивал в нужном направлении.

Так они шли примерно с полчаса. Примерно — это так думал Хендерсон, внутренние часы которого, и без того всегда плохо работавшие, перестали ходить окончательно. Внезапно человек, который вел его, а вернее, который шел следом за ним, скомандовал:

— Стой.

Хендерсон остановился. Его глаза уже давно привыкли к темноте, но он вздрогнул от неожиданности, когда перед самым его носом словно из-под земли (а вернее, из песка) возникла фигура.