— Ну это как сказать. Я так думаю, что общая тема у нас с вами все же есть, а значит, и есть о чем поговорить, — ничуть не смущаясь невежливого тона американца, заметил Карпенко. — Скажем, хотя бы о том, как бы нам половчее открыть ваш чемоданчик. То есть так, чтобы ничего в нем не повредить. Чтобы все, что там находится, осталось в целости и сохранности. Ведь именно в нем находится программа и вся документация на вашего «Хамелеона», не так ли? А иначе зачем бы вы носили его все время при себе, не доверяя даже советникам ЦРУ и помощнику господина Лестрайда Велингтону? Логично, не так ли? Ну так как же насчет чемоданчика?

Карпенко вопросительно и с интересом смотрел, как отреагирует Хендерсон на его слова. Надо было отдать должное американцу — он практически никак не выдал своих эмоций. Разве что нервная судорога пробежала по его напряженному лицу. Отвечать он не стал, он даже отвернулся от Карпенко и стал смотреть на спящего после ночного бдения Хохмача.

— Ну хорошо, — с притворным сожалением вздохнув, продолжил Карпенко, — вы не хотите раскрывать код. Я вас понимаю. Потратить год драгоценного времени, просидев практически взаперти на одной из вилл в пригороде Мельбурна…

Здесь Кречет снова выдержал паузу, пристально глядя на Хендерсона. Но тот застыл, уперев взгляд в спящего, и по-прежнему делал вид, что не слушает, что ему говорят. Только напряженная шея и небольшое подергивание краешка глаза в нервном тике говорили о том, что он с трудом сдерживает свои эмоции. Хендерсон не был глуп, хотя и не всегда отличался терпением, если это терпение не относилось к его профессии, и к тому же был о себе высокого мнения. Если бы не эти его качества, он бы никогда не добился в своей работе того результата, который делал его на сегодняшний день одним из самых продвинутых программистов Америки. Но в то же время Хендерсон и не прослыл бы в середе айтишников как один из самых заносчивых и самолюбивых сотрудников в «Технологиях iMobDev». И Карпенко знал об этом. Всю информацию об этом человеке он получил от Чижа, который буквально по крупицам собирал о Хендерсоне информацию в интернете, внедряясь и интересуясь им в сообществах IT-специалистов США.

— Что толку от вашего молчания, Хендерсон? — продолжил свой монолог Карпенко. — Вы ведь не думаете, что мы навсегда останемся торчать в этой пустыне? Вы вот сейчас как думаете? Время идет, вас ищут, подняли на ноги весь контингент Харпута, беспилотники обшаривают каждый квадрат пустыни с высоты птичьего полета… Так ведь? Но нас не найдут, это я вам могу сказать точно. Мы ведь, знаете ли, тоже не суслики — мы умеем прятаться. И от людей, и от беспилотников. Можете поверить мне на слово. Мы выждем несколько дней, а потом, прихватив вас и ваш чемоданчик, спокойно перейдем на ту сторону границы. Нас там, естественно, уже ждут и с радостью помогут добраться до Бенгази. А оттуда нас переправят в Москву. А в Москве наши специалисты обязательно вскроют ваш чемоданчик. И ведь никто из вашего руководства даже не догадается, что вы будете находиться в России. Вот вам расклад на ближайший отрезок вашей жизни. Поверьте, все так и будет — в точности.

И снова — пауза, и снова — ожидание и вопросительный взгляд в сторону Хендерсона. Он повернулся и хмуро посмотрел на Карпенко, но так ничего и не сказал в ответ на его слова.

— В России вас не встретят с распростертыми объятиями — надеюсь, вы это понимаете, — продолжил Карпенко. — Ведь вы отказываетесь от сотрудничества. А это значит, что вместо хороших условий, достойной зарплаты и полного государственного обеспечения вас ждет не уютная квартира в центе столицы, а камера… Ах да, я ошибся, — усмехнулся Карпенко. — Полное государственное обеспечение вас все-таки ждет.