Вытираясь, Хендерсон осмотрелся. В палатке кроме него и его охранника был еще один человек. Но он спал, повернувшись к ним спиной и тихонько похрапывая. По всей видимости, это был тот самый русский, что охранял палатку снаружи. Взгляд программиста заметался по помещению, отыскивая чемоданчик с программой, но не находил его.

— Куда все ушли? — с беспокойством спросил он у отошедшего на середину палатки Лютого и только сейчас обратил внимание, что его руки и ноги свободны от пут и наручников. Он потер занемевшую за ночь от неудобного лежания руку и глянул на полог палатки, пытаясь понять, успеет ли он выглянуть наружу и хотя бы определиться, где он находится. Но очень скоро он осознал всю бессмысленность этой затеи. Что толку от того, что он высунет нос из палатки? Кругом пески, на много километров нет никаких ориентиров, которые подсказали бы ему, хотя бы в каком направлении находится турецкая база, с которой его выкрали. Во всяком случае, он точно не сориентируется на местности — тут и надеяться не на что. Он никогда за всю свою сознательную жизнь не выезжал дальше Американского континента, в детстве не входил в отряд скаутов, а потому не сумел бы без GPS сориентироваться даже в незнакомом городе, не говоря уже о том, чтобы определить свое местонахождение в одной из самых обширных пустынь мира — Сахаре.

Смирившись со своим положением пленника, Хендерсон, по крайней мере для себя, мысленно решил, что отвечать русским на их вопросы относительно «Хамелеона» он уж точно не будет.

— На, поешь. — Охранник протянул Хендерсону кусок хлеба и открытую банку тушенки.

Программист, не глядя на русского, взял и хлеб, и банку. Он уже забыл о данном самому себе обещании, что не будет ничего брать из рук врага. Заглянув в банку, он поморщился и только потом посмотрел на охранника вопросительно и настороженно.

— Не бойся, не отравим, — усмехнулся Лютый. — Не для того я тебя столько километров на себе тащил, чтобы тушенкой травить. Ешь что дают. Другого нет. Да и то, что еще осталось, скоро закончится.

Русский вздохнул и отвернулся — наверное, чтобы не смущать Хендерсона. Тот немного подумал и ковырнул вилкой в банке. В последний раз он ел почти сутки назад, голод взял свое, и он начал торопливо есть. Не успел он прикончить свой завтрак или обед (Хендерсон так и не определил, который сейчас час), как в палатку вошел, а вернее, чуть ли не вполз тот самый русский, который накануне вербовал его для сотрудничества. Хендерсон догадался, что именно этот человек, одетый сейчас в арабскую одежду, а не в специальную защитную форму, как его охранник Лютый, и был в этой группе спецназовцев-разведчиков старшим. А вернее, командиром.

* * *

Мельком глянув на переставшего жевать и напряженно смотрящего на него американца, Кречет обратился к Лютому:

— Все нормально?

— Да чего с ним станется? Нормально, — ответил Олег Загребенников. — Я думал, он брыкаться начнет, от еды отказываться, а он ничего, сговорчивый малый… — Лютый усмехнулся. — Лопает за обе щеки.

— Ну и отлично. Хендерсон. — Карпенко повернулся к американцу, который, отставив пустую банку в сторону, напряженно смотрел на них в ожидании вопросов или каких-то действий. — Вы поели?

Американец кивнул, но спасибо говорить не стал. Его взгляд, которым он смотрел на Карпенко, не был испуганным или затравленным, а скорее, злым и настороженным.

— Что ж, и замечательно. — Кречет сел напротив Хендерсона и продолжил: — Давайте теперь с вами немного поговорим. Других развлечений у нас с вами в ближайшее время не предвидится.

— Мне с вами не о чем разговаривать, — зло, словно выплевывая слова в лицо собеседнику, ответил Хендерсон.