Снова в дом вошел Слоун. На этот раз он шел с женщиной, укутанной в хиджаб.

— Вот, она видела этих так называемых родственников, — торжествующим голосом сообщил он.

Велингтон уже безо всякого энтузиазма воззрился на худую и, судя по всему, испуганную ливийку и спросил, обращаясь больше к переводчику, чем к женщине:

— Расскажи нам, женщина, где и кого ты видела. — Он чуть подумал и добавил: — И главное — когда ты видела.

Женщина посмотрела с опаской на Велингтона, выслушала его вопрос, выслушала затем слова переводчика и перевела взгляд на Джунаида. Она помолчала, словно размышляя, как ей лучше ответить на заданный вопрос, а затем сказала:

— Я не знаю, родственники это были Джунаида или еще кто-то, я близко к ним не подходила. Но — они были чужие, не из нашей деревни. Кто их знает, что у них на уме? И не трое их было, а двое только. Утром я их видела. Только рассвело. У колодца они были — воду набирали. Лица у них закрыты были. Так что, как они выглядят, я не знаю. Врать не стану — их лиц я не видела.

— Но как они были одеты, ты же можешь сказать? — спросил женщину Майрон, который до этого момента был молчалив и предоставлял возможность Велингтону задавать вопросы и самому Джунаиду, и его соседям.

Женщина облизнула тонкие губы и посмотрела на Джунаида. Тот перехватил ее взгляд и напрягся. Это напряжение в его глазах и во всей его фигуре не ускользнуло от взора Слоуна, который несколько лет своей молодости отдал боевой разведке, служил в разных арабских странах и был весьма наблюдательным в отличие от вечного штабиста Майрона. Это потом уже, когда его по состоянию здоровья списали в тыл, он располнел и начал страдать одышкой, но навыков своих все же не растерял и сейчас был намного полезнее в поисках Хендерсона, чем его друг и соратник по ЦРУ.

— Ну на них была одежда… — не очень уверенно начала женщина. — Простая одежда. Как и у всех наших мужчин. Ничего такого особенного не было…

— Ладно, женщина, все понятно, можешь не продолжать, — не дав ей договорить, досадливо отмахнулся Велингтон. — Ну и что нам с этими сведениями делать? — перевел он взгляд на Майрона.

Тот молчал, не зная, что ответить. Он вопросительно посмотрел на Слоуна.

— Я бы не очень доверял показаниям этой женщины, — ответил по-английски на его немой вопрос Слоун. — Я бы оставил пару человек, чтобы присмотреть за этим ливийцем и его сыном. Естественно, чтобы он об этом не знал, — добавил он поспешно.

— Я думаю, что так мы и поступим, — поразмыслив, согласился Велингтон. — Вот этим и займитесь, Слоун. Я смотрю, от вас толку больше, чем от некоторых. — Он покосился на Майрона.

Американцы вышли из дома Джунаида, не догадываясь, что тот понял, о чем они говорили.

— И все-таки я думаю, что нам стоит прочесать пустыню, — настаивал на своей идее Майрон. — Даже если Хендерсон не ушел по своей воле, а был похищен, его похитители не могли уйти с ним далеко. На это у них не было времени. Ночь кончилась, а при свете дня такие дела не делают.

Велингтон, который уже собирался сесть в автомобиль, нервно и резко повернулся к нему и спросил:

— Вы лично, Майрон, видели, сколько следов уходит от так называемого лаза в сторону… ну я не знаю… в сторону дороги или пустыни?

— Я видел, — ответил вместо Майрона Слоун. — Цепочка следов была одна, но и она терялась буквально через несколько метров от заграждения.