– Саня, нам сейчас лучше побыстрее убраться отсюда. Нас подставили. Понимаешь, это? – сказал Федор.

Ваняшин критически осмотрел перед своей машины, заметив, что Грек правым передним колесом чуть не влетел на ступеньку подъезда.

– Ты мне так мог подвеску испортить, – сказал он Греку.

Грек в сердцах швырнул ему ключи от машины.

– О железке он печется, а о человеке не думает, – заворчал Грек. – Мало того, что мне по роже заехали, так еще и костюмчик мой отделали. В грязи меня изваляли, сволочи. Майор, – обратился он к Туманову, – какая мне за это будет компенсация?

– Премию тебе выпишу, – пообещал Федор.

Грек скроил недовольную физиономию.

– Премию, – усмехнулся он. – Жди еще, когда ее получишь.

Федор похлопал себя по карманам.

– Но сейчас у меня денег нет.

Грек хитро прищурился.

– Зато у меня кое-что есть, – сказал он и, перегнувшись через спинку сиденья, достал пакет. Из него вытащил две бутылки водки и несколько бутербродов с ветчиной. – Во, захватил из ресторана. Не пропадать же добру, – улыбаясь, проговорил он.

Первым делом Даша посмотрела на часы и спросила:

– Ты знаешь, который сейчас час?

На часах было без четверти три.

– Не ругайся, Дашка. Я был на задании.

Даша критически осмотрела его пиджак и брюки и всплеснула руками.

– Ты весь перепачкался. И брюки порвал…

Федор улыбнулся, махнув на это все рукой.

– Видела бы ты Грека, как он перепачкался. А, между прочим, на нем был костюм только что из химчистки, – проговорил Федор, стараясь развеселить Дашу, чтобы не ругалась на него. Но, кажется сейчас, Туманову это не удавалось. И Даша строго сказала:

– Мне абсолютно все равно, что стало с твоим Греком…

– Дашка… – Федор хотел чмокнуть любимую супругу в щечку, но Даша тут же отстранилась от вытянутых губ Туманова и при этом помахала ладошкой.

– Посмотри, на кого ты похож… – критически заметила она. Федор с не меньшей критичностью осмотрел себя в большое зеркало, висевшее тут же в прихожей.

– А на кого я похож? Сам на себя. Вот пришел с работы.

Даша негодующе помотала головой.

– Ты заявляешься в три часа ночи, весь грязный, во рваных брюках и вдобавок, от тебя разит водкой. Это называется работа?

– Дашка…

– Да, что, Дашка? Неужели нельзя было позвонить, сказать, что ты задержишься? Я волнуюсь, ночь не сплю. А ты водку пьешь со своими собутыльниками?

Такое по отношению к своим сослуживцам Туманов вытерпеть не мог. Для начала он помотал головой, потом с обидой сказал:

– Они не собутыльники. Они – мои товарищи по работе. Друзья, если хочешь. И ты не смеешь, так говорить о моих ребятах.

Даша наигранно усмехнулась.

– А кто, в таком случаи я? Наложница майора милиции? Рабыня?

– Прекрати, Даша, – попытался Федор уговорами воздействовать на жену, но тут же понял, что это бесполезно. Зря он думал, что Даша спит. Не спала она. Ждала, чтобы высказать все то, что копила на душе не месяц, и не два.

– Да что, прекрати? Я – твоя рабыня. Я кручусь с утра до вечера на работе, чтобы обеспечить нам с тобой нормальное существование. Бегаю по магазинам, чтобы вкусно тебя накормить.

– Даша… – Федор попытался ее остановить, но не тут-то было. Даша разошлась, как никогда, не давая Туманову рта раскрыть для оправдания.