– Стираю твои милицейские портки. Причем, заметь, руками. Потому что на стиральную машину у нас нет денег…

– О чем ты, Даша? У нас ведь есть машина. Стоит в ванной, – напомнил Федор жене и тут же пожалел об этом. Лучше бы молчать ему сейчас.

– Та машина, которая перепала нам в наследство от твоей бабушки, пригодна лишь для того, чтобы занять почетное место в музее бытового хлама. Стирать на ней, сущее мучение. У тебя есть возможность попробовать, – кивнула Даша на перепачканные брюки Федора.

Туманов хмыкнул, и как ни в чем не бывало, пожал плечами.

– А раньше она стирала хорошо, – сказал он. Даша укоризненно кивнула.

– Раньше все было не так, как сейчас. И ты был другим. А сейчас ты перестаешь обращать на меня внимание, – грустно проговорила она. – Для тебя на первом месте работа. Потом, твои друзья. А я где-то там, позади всего этого.

Федор попытался обнять жену, но Даша не позволила ему сделать это.

– Не надо, Туманов. Помнишь, я уже тебе как-то говорила, что ты не способен на долгую любовь. Ты не можешь любить одну и ту же женщину. Ты не можешь быть счастливым. Ты обречен на одиночество, майор.

– Дашка, милая, любимая. О чем ты говоришь? Я люблю тебя, и буду любить всю жизнь. Клянусь, – воскликнул Федор. Но Даша поднесла палец к губам и цыкнула.

– Не надо бросаться словами и обещать то, чего ты никогда не выполнишь. – Сказав это, она ушла в другую комнату, где постелила себе на диване, предоставив спальню в полное распоряжение Федора.

Но Туманову не спалось. Неприятные мысли одолевали его. Мужское самолюбие мешало признаться, что Даша отчасти права. Став его женой, она, сама того не замечая, превратилась в рабыню, стараясь создать в доме уют, чтобы ему было хорошо, комфортно с ней. Но вся беда его в том, что все сотворенное ею, он стал воспринимать как должное, забывая, что она не его рабыня, а жена. Взамен она ничего не имела от него. Даже на ласки и секс, у товарища майора не хватало времени. Сознавал все это Федор редко, от случая до случая. Вот, например, как сейчас. Чувствовал себя виноватым. Хотелось попросить прощения у нее. А еще больше хотелось помириться.

И он, войдя к ней в комнату, спросил тихонько:

– Даша, ты спишь? Я поговорить хочу с тобой.

Но разговора не получилось. По крайней мере, Даша была не намерена выяснять отношения с мужем среди ночи. Сказала довольно невежливо:

– Надо было раньше приходить с работы, если так хотел поговорить. А сейчас, извини, но я хочу спать. – И отвернулась к стене. Федору ничего другого не оставалось, как уйти. И чтобы не беспокоить Дашу, он вышел, прикрыв дверь.

Все убийства были объединены в одно уголовное дело.

– Ты, не тяни с этим делом, – посоветовал «батяня» и добавил: – Нажми на своих орлов. Сейчас они у тебя, чем заняты?

– Работают, – не вдаваясь в конкретику, ответил Туманов. Васильков удовлетворенно кивнул. Но стоило Туманову войти в свой кабинет, как он убедился в обратном.

Оба его помощника сидели за столом, на котором стояла бутылка водки и три пластиковые стаканчика. Причем, два уже были наполнены, и как показалось Федору, по второму разу. Майор представил, что было бы сейчас, если бы сюда вместе с ним пришел и «батяня». Как минимум, выговорешника бы не миновать.

– И это называется, они работают, – войдя, сказал майор.

Грек с Ваняшиным сразу поняли, что ихний старшой сегодня явно не в духе.

– Николаич, мы это исключительно для поднятия жизненного тонуса, – сказал капитан в оправдание. – Чисто по сто грамм.