Ваняшин даже не попытался отговорить Грека. Заметив, что приятель Леха не возражает, Грек решил развить тему дальше.

– Веришь, я махнул в кабинете у майора сто грамм водки, и прямо все взыграло во мне… – он сжал руку в кулак, выставив его перед собой.

Ваняшин глянул, усмехнулся и спросил:

– Бабу захотелось, что ли?

Все с той же улыбкой Грек вздохнул.

– Пошляк ты, Леха, скажу я тебе. Но слова твои приятные.

Не убирая с лица усмешки, Ваняшин кивнул.

– А чего ж ты в тот раз от Романюк сбежал? Такая знойная женщина.

Грек не знал, как воспринимать замечание приятеля Лехи, как откровенную насмешку, или сожаление. Так и не поняв конкретно ни то, ни другое, он вдруг сделался необычайно серьезным и сказал:

– Леша, это не женщина, это зверь. Если б я у нее тогда остался, мы бы сейчас не сидели с тобой рядышком. Она б меня до смерти замучила. Для тебя она, может и знойная, а для меня – погибель. И убегая от нее, я ведь не о себе думал, а о вас с Николаичем. Как вы без меня будете.

На это Ваняшин хмыкнул и пожал плечами. Но сам Грек постарался сделать вид, будто он не заметил этого жеста. Когда они остановились у бара, он сбегал, купил четыре бутылки пива. Машину они поставили подальше от проезжей части, в тенек под огромный тополь, и, прислушиваясь к неторопливому шуршанию листвы на его ветвях, сидели и потягивали пивко. Торопиться никуда не хотелось. Было хорошо. Казалось, сама жизнь на миг остановилась, и все замерло кругом, так стоит ли им грешным нарушать порядок мироздания.

Ваняшин молчал. Но Грек долго молчания не выносил. Не вынес и на этот раз. Его черные, как угольки, глаза заблестели от двух выпитых бутылок пива, и он, обтерев влажные губы, сказал:

– Вот мы сейчас с тобой едем. А куда и зачем?

Леха Ваняшин хмыкнул. От второй бутылки пива он отказался и она тут же очутилась в руках Грека.

– Козе понятно, куда и зачем. Китайца привезти к Николаичу, – сказал Леха.

Отхлебнув пивка из бутылки, Грек улыбнулся и кивнул.

– Правильно. Привезти Китайца, Николаичу. А позволь, мой юный друг, я тебя спрошу?..

Ваняшин не возражал против вопроса, к тому же Грек все равно просто так не отвяжется. И лейтенант сказал:

– Валяйте, товарищ капитан.

И товарищ капитан начал валять:

– А почему так?

– Чего? – Ваняшин не понял и вытаращил на Грека глаза.

– Хорошо, поставлю вопрос иначе, – сказал зазнайка Грек и спросил: – А для чего этот долбанный Китаец понадобился Николаичу?

– Да водкой он его угостить хочет, – усмехнувшись, сказал Ваняшин и отвернулся к окну. Чего, в самом деле, за дурака что ли его принимает Грек. Грек улыбнулся, хлопнул приятеля Леху по плечу и сказал:

– Не обижайся. Это ведь я на вас, недотеп, обижаться должен.

Ваняшин обернулся, уставился на Грека.

– Чего? – протянул он. А Грек, не пряча с лица маску самодовольства, кивнул в подтверждение.

– Да, Леша. Именно, так. Вы в тот раз не сумели расколоть Китайца без меня, потому что я был на улице. Вы меня не позвали. А теперь, Сан Саныч, должен разгребать ваши сопли.

Ваняшин помотал головой и сказал, удивляясь наглости Грека:

– Ну ты, Грек и даешь.

Но это замечание молодого коллеги не проняло Грека. И он, разомлев от выпитого пива, как ни в чем не бывало, настойчиво сказал:

– Да, мой юный друг. Надо уметь сознавать свои ошибки. Ну и ошибки, Николаича. – Он помолчал, допил пиво из бутылки, потом продолжил свои нападки: – Скажу тебе, Леша, без ложной скромности, у меня бы такого прокола не получилось. Если б я был с вами.