Я присвистнул. Да эта тетка явно берега попутала. Таким не хитрым способом хочет сократить круг наследников, чтобы основное богатство семьи захапать себе. Мне было бы на это наплевать, если бы не одна маленькая деталь — я сам теперь был частью этой семьи, а когда вновь стану самим собой вообще неизвестно. Если вообще стану. Так что невольно приходится вступать в борьбу.

А бороться было за что. И даже не богатство было самым желанным куском (хотя, и оно тоже, чего уж греха таить). Главное в этом — отстранение от семьи. Видел я таких примеров множество. Неугодных отпрысков, бастардов, слабых, недоношенных, словом, всех, кто недостоин был представлять семью, переводили в черные простолюдины. А это полная труба. Никаких прав, никаких свобод. Одним словом раб, которого может убить каждый.

— Что-нибудь еще, мой господин? — спросил Лисенок.

— Да, — после паузы ответил я. — Принеси мне пожалуйста фамильные фотографии и альбомы. Хочу пересмотреть на ночь глядя.

— Хорошо, мой господин.

Хочешь выиграть войну — как можно лучше узнай своего врага. Семья мне, конечно же, не враг, но вот некоторые ее члены, типа старшего братца и горячо любимой тети — похоже таковыми скоро станут. К тому же я не успел познакомиться со всеми остальными. Кто знает, как они меня встретят? Может быть, тетя и брат покажутся мне вполне себе милыми добряками по сравнению с другими? Аристократические семьи известны своими причудами и жесткими нравами.

Через некоторое время вернулся Лисенок с тремя большими альбомами.

— Тут основные архивы, — пояснила она, протягивая толстые фолианты. — Зеленый и красный альбомы — общесемейные, а черный — вашего покойного отца. Я достала его из его кабинета.

— Спасибо, — я взял увесистую ношу.

— Что-то еще, мой господин?

Не привык я когда ко мне обращаются «мой господин», тем более такие симпатичные девушки. В голову сразу же лезут всякие непристойности. Я пристально оглядел Лисенка. Природа не обделила ее. Под тесной блузкой виднелась пышная грудь, а крепкие бедра невольно приковывали взгляд. Отношения между маши и людьми запрещены, но обычно все плюют на это. Эта раса известна своим жарким характером. Особенно в постели.

— Тебе говорили, что ты очень красивая? — прямо спросил я.

Пушистый хвост служанки стал игриво покачиваться. Щеки заалели, а взгляд стеснительно опустился.

— Говорили. Вы.

— И буду говорить еще.

— Тогда я зайду чуть позже?

Вот так поворот!

— А почему не сейчас?

— Сейчас мне нужно еще сделать уборку в других комнатах.

— Хорошо, — кивнул я.

Вильнув хвостом, девушка ушла. Я глянул на фотографии, тяжело вздохнул. Потом плюхнулся на мягкую кровать и принялся рассматривать альбомы. Просмотрел в том порядке, в котором принесла их служанка — сначала зеленый, потом красный. Черный оставил напоследок. Но едва его раскрыл, как к моим ногам выпал конверт. Я поднял его, рассмотрел со всех сторон. Ни адреса, ни улицы. Лишь по центру было выведено аккуратным подчерком:

Значит, мне.

Некоторое время я сомневался. Потом все же осторожно вскрыл конверт и прочитал первый абзац:

Я ответ взгляд от письма и невольно присвистнул. Прочитанное поразило. Вот так поворот! Это было послание с того света.

Но это были еще «цветочки». Вторая строчка была куда как интересней. Она буквально кричала, заставляя меня покрыться холодным потом.

Глава 3

Вот так поворот.