– Как раз именно в этом я сильно сомневаюсь.

– В чем – в этом?

Мне показалось, что я ответил достаточно ясно и не было необходимости что-либо уточнять.

– В том, что она утащила деньги с собой.

– Ну да, конечно, – снова усмехнулся Гурули. – Вы, должно быть, материалист. Отрицание загробной жизни и тому подобное.

– Вам не кажется, что наш разговор становится бессмысленным?

– Мне так не кажется. А вы, простите, торопитесь?.. Ах да! Вы ведь по междугородному звоните. Денежки бегут быстрее, чем слова… Еще минутку, даю слово, что не стану слишком разорять вас. Дайте мне два дня, чтобы определиться с вашим вкладом. – Он произнес слово «вашим» откровенно насмешливым тоном. – А потом мы с вами встретимся и, полагаю, решим все вопросы.

– Где мы встретимся?

– Скажем, в восемь часов вечера на взлете за поселком Морское. Там, знаете, когда-то памятник большевистскому десанту стоял, но после усердия вандалов остались лишь ноги матросов. Вот прямо рядом с этими ногами я и буду вас ждать. Как вы будете одеты?

– В серый костюм.

– Хорошо. А я, возможно, подъеду на авто. Вот только еще не решил, на какой именно марке… И последнее, что я хочу вам сказать: если вы на самом деле хотите получить, так сказать, свои деньги, то приходите один, без свидетелей. Мне очень бы не хотелось, чтобы еще кто-либо из наших клиентов, подражая вам, стал брать меня за горло.

И он первым оборвал связь.

Леша ждал меня в сквере у памятника бронзового Ленина. Он был готов ехать со мной к коммерческому директору, но, увидев мою кислую физиономию, понял, что наша поездка отменяется.

– Что? – спросил он, складывая на груди руки.

– Меня, кажется, приговорили к смертной казни, – ответил я и вкратце рассказал Леше о разговоре с Гурули.

– Ненормальный! – схватился Леша за голову. – Разве можно так давить на этих людей? Чего ты этим добился?

– Гурули знает, что мой вклад – фиктивный. Его намеки и иронию можно объяснить только этим.

– И какой можно сделать вывод? – задал Леша свой любимый вопрос.

– А такой, что милиция была очень права, когда арестовала его, и не права, когда отпустила.

– По-твоему, убийца – он?

– Возможно, возможно. – Я рассеянным взглядом скользнул по памятнику. – Хорошо бы устроить очную ставку и показать этого Гурули «начальнику лагеря». Я больше чем уверен, что мой бомж узнает в Гурули любовника Татьяны. И второй вопрос: имеет ли Гурули доступ к наркотикам? Если на эти вопросы мы получим положительные ответы, можно будет сказать, что круг замкнулся. Мой бродяга на сегодняшний день – единственный свидетель, если не считать пропавшей Танюши.

– Ты всерьез думаешь, что милиция снова посадит Гурули за решетку?

– Конечно, ей будет это не совсем просто сделать. А с другой стороны, угрозы Гурули обнародовать списки высокопоставленных вкладчиков из-за решетки не так уж будут и слышны. А до суда дело может и не дойти.

– Как это – не дойти?

– А так. Внезапный сердечный приступ – и коммерческого директора вынесут из СИЗО ногами вперед. Он это хорошо понимает и постарается сделать все, чтобы за решетку попал другой. Любопытно вот еще что: почему Гурули до сих пор не за границей? Чего он ждет, обладая гигантской суммой?

Я взглянул на Лешу и понял, что его внимание потихоньку рассеивается. Кажется, он думал уже не столько о том, почему Гурули не уехал за границу, сколько о пиве и пляже.