Для разнообразия я сегодня тоже в качестве пассажира. До Остина мы долетели на вертолёте, по пути я ещё забирал Адама, а здесь взяли обычное такси.

— Что-то я потерял логику, — вопросительно посмотрел на юриста. — Если её победа должна быть очевидна любому адвокату, то почему ты спросил — на что она надеется?

Адам Сэндлер выглядел как типичный белый воротничок, тёмно-синий костюм, ботинки, рубашка, намертво прилепленное на лицо выражение втирающегося в доверие прохвоста. Только с ним можно было нормально разговаривать, не испытывая перманентного ощущения, что собеседник хочет нажиться на тебе за твой же счёт.

— О, всё просто. Во-первых, мисс Милтон вряд ли пояснила своему адвокату — кто вы. Или сама не понимает этого.

Я кивнул:

— Да, думаю, для неё я просто занимаю какой-то высокий пост.

— Опасное заблуждение, — подтвердил Адам. — А во-вторых, она подложила себе свинью. Гигантскую свинью. Лишение отцовства произошло по федеральному закону, вы на тот момент были военнослужащим, имущество отдали, прошло более десяти лет, да и сын уже совершеннолетний. Если его не будет на заседании, я развалю всё обвинение. Даже присяжные не спасут, будь они все на её стороне, мисс Милтон не сможет подтвердить своего права на предъявление каких-либо претензий.

Он закрыл документы и спрятал их в портфель.

— У меня лишь один вопрос, сэр. А чего вы сами хотите в итоге?

Я достал пачку сигарет и начал вертеть в руках. Таксист, молчаливый мужчина, покосился на меня через зеркало, что-то для себя решил и вытолкнул встроенную в спинку сидения пепельницу.

— Спасибо, — кивнул ему.

Тот понятливо коснулся пальцем козырька кепки. Адам даже не поморщился, профессионал. Закурил, пытаясь собрать мысли в кучу. Если бы мы были героями какого-нибудь дешёвого фильма... Равно как и дорогого блокбастера, то мой сын обязательно обрёл бы способности уровня космической угрозы и не постеснялся бы отыграться за все обиды. К сожалению, совсем зарекаться от такого исхода я не мог, но паниковать был не склонен.

— Я хочу увидеться с сыном. Поговорить и попытаться объяснить как-то... Всё. Объяснить, как мы все докатились до жизни такой, — признался я. — Подкинуть им денег на обучение для меня не проблема. Но пробивать ему место я не буду, это не честно. Оплатить репетиторов и обучение, с условием, что я увижу сына. Если не увижу... Две тысячи баксов. Это всё, что у меня было, когда я вступил во взрослую жизнь.

Таксист покивал, поддерживая мою позицию. Адам, вопреки привычной для его братии позиции стрясти побольше, не считаясь со здравым смыслом, и тем более совестью, возражать не стал.

— Хорошо. Если судья нормальный — проблем не будет, но может быть и упёртый... Худшее — переведём рассмотрение в вышестоящую инстанцию. В любом случае у нас беспроигрышное положение.

Остановились у здания суда. Я, признаться, опасался журналистов. Пусть моя персона и оставалась условно неизвестной, в том плане, что я — какой-то неизвестный хер, вроде как курирующий проект с металюдьми, при этом управляющими себя называют другие люди. Я, вроде как, просто наёмный администратор. И тем не менее этого было достаточно, чтобы охочие до новостей придурки из жёлтых газетёнок вполне могли попробовать на меня наброситься. Вот только я не поп-певец, загорающий на заднем дворе. Я — федеральный агент при исполнении. И имею полное право применять силовые методы воздействия лично, или вызывать для этой цели силовые органы, и не полицию в том числе.

Однако ждали нас всего три команды в составе журналиста, оператора и помощника. Создавать шум на ровном месте они постеснялись, подошли спокойно.

— Мистер Хёрт, — молодой человек студенческого вида назвал какую-то компанию, — разрешите задать вам несколько вопросов.