— Мистер Хёрт, — молодой человек студенческого вида назвал какую-то компанию, — разрешите задать вам несколько вопросов.

Имя я пропустил мимо ушей, а компанию, что он назвал, не помнил. Хотя, кажется, где-то слышал.

— По одному вопросу на каждого, — тут же поставил я условия.

Журналисты не стали возражать.

— Сколько металюдей существует на данный момент?

— Три точно подтверждённых носителя способностей. Следующий.

— На что конкретно направят они своими силы, став героями Америки? — последовал вопрос.

— Вряд ли на избиение мелких бандитов в подворотнях. Металюди посвятят жизнь служению гражданам Америки, но пока рано говорить о большем. Следующий.

— Что известно о причинах появления металюдей? — задала вопрос девушка, последняя из трёх.

— Пока ничего конкретного, исследования всё ещё продолжаются. На этом всё, господа и дамы.

Журналисты немного повозмущались, но без особого энтузиазма. А я, уже поднимаясь по ступенькам, сообразил, где я слышал о названной журналистами медиакомпании. Блэк, основной оппонент Майки, подсуетился.

Пока шли до зала, пока рассаживались, все официальные традиционные «встать/сесть», я думал о возможных последствиях. Ничего крамольного я не сказал, да и Блэк хорош. Публично в существовании металюдей сомневается, а вопросы его подчинённые подобрали без тени сомнений.

В сторону Тиффани даже не смотрел, лишь удостоверился, что сына с ней нет. Наличие присяжных тоже отметил для себя, но они волновали меня меньше, чем цены на бензин в Токио. Её адвокат — копия Адама, такой же холёный, ухоженный, и носящий такую же маску втирающегося в доверие прохвоста, вызвал свою нанимательницу. Двадцать минут полупустой зал мог наслаждаться игрой двух актёров, идущих если на не Оскар, то на Приз зрительских симпатий точно. Тиффани даже пускала слезу в нужных местах. Адвокат разливался соловьём, задавал риторические вопросы, бросая в мою сторону многозначительные взгляды. «Разрушитель семьи», «безответственный отец», «бессердечный угнетатель», как меня только не называли. Не напрямую, адвокат говорил иначе.

— Какой нормальный человек поступит так с бедной беременной женщиной? Только нездоровый человек.

Старушка в первом ряду присяжных утирала слёзы. Остальные просто бросали в мою сторону негодующий взгляды. Судья всё косился на Адама, ожидая ежеминутных «протестую Ваша честь!», не иначе. Но мой защитник сидел на попе ровно и сверкал улыбающимся лицом, как начищенный четвертак.

Наконец, с Тиффани было закончено, и адвокат пригласил меня. Офицер положил передо мной Библию.

— Поклянитесь на Библии, что будете говорить правду, только правду, и ничего, кроме правды.

Было очень большое желание сказать, что я конфуцианец.

— Клянусь говорить правду, только правду, и ничего, кроме правды.

Цирк продолжался. «Вы знаете эту женщину?», «Как вы познакомились?» и так далее. Я спокойно отвечал на все вопросы, отказавшись говорить только о боевых операциях.

— С меня не снимали обязанности хранить эту информацию втайне.

Адвокат приободрился. Будто рассчитывал на такой ответ.

— Вторжение в Панаму было именно в этом году. Должны ли мы с вами, уважаемые присяжные, понимать, куда именно могла отправить своего солдата Америка?

Я, естественно, молчал. На пятом подобном заходе адвоката осадил уже сам судья.

— Истец, если вы не обоснуете, как именно эта информация влияет на предмет заседания, я потребую воздержаться от подобных вопросов.

Обосновать было нечем. В общем, ничего нового от меня не узнали, я повторил, что говорила Тиффани, со своей стороны.

— Суд удаляется на перерыв! — объявил судья.