— Что? Почему это? — не понял Сэм. — Я долго думал над прозвищем.

— Я же сказал, что оно банально, — подтвердил Дэвид. — Это как называть себя Человек-паук после укуса паука. Может, в прошлом веке и было нормой, но сегодня нужно что-то получше.

— Да ну вас! — обиделся Экхарт.

Впрочем, Сэм не мог долго молчать, и тут же снова зацепился языками с остальными. Правда, теперь они говорили не так громко, и мы с Малати уже не слышали каждое слово, стоя в паре десятков шагов.

— У них точно всё будет нормально? — тихо спросила женщина.

— Кто из нас психолог? — напоминаю.

Она сложила руки в замок.

— Эти дети не особо-то стремятся вписываться в мои представления о детской психике. Я сильно ошиблась насчёт Элис, да и психика мальчиков... Гибкая, устойчивая. Уже сейчас могу докторскую диссертацию писать по особенностям металюдей.

— Дело не в пережитом стрессе? — уточняю.

Получая уверенный отрицательный ответ.

— Точно нет. Здесь всё намного сложнее. Дело в самой их психике. Я пока только наблюдаю, ищу закономерности, но уверена. Эти дети отличаются от нас.

Я непроизвольно хмыкнул.

— Если выясните, что они теперь — иная раса...

Я замолчал, сам не зная, как закончить предложение. Не мог оценить и просчитать возможные последствия. Если металюди окажутся следующей ступенью развития человечества... Останется лишь молиться, чтобы всё не закончилось Гражданской войной на уничтожение.

Пиллай вопросительно посмотрела на меня.

— Что?

Я вздохнул и достал сигареты.

— Лучше не будем заглядывать так далеко. Есть вопросы, на которые я не хочу знать ответы.

Женщина, кажется, меня не поняла.

— Эм... Вы хотите, чтобы я... Прекратила исследования?

— Нет, что ты.

Металюди уже здесь. Ящик Пандоры уже открыт, и закрыть его невозможно.

— Нет, работай. Чем больше мы будем знать о металюдях — тем лучше.

Малати всё ещё находилась в лёгком недоумении, но развивать тему не стала.

У меня ещё были планы на детишек, дать им не только пообщаться, но и поработать вместе, провести хоть какое-то слаживание. А ещё у меня была надежда, что совместные занятия подстегнут их развитие.

Но в мои планы вмешалась Чихару, подкравшаяся к нам со спины.

— Хёрт-сан. Мистер Макдир просил вас к нему зайти. Какие-то документы требуют согласования и подписи.

В другой ситуации плюнул бы я на документы и подписи, но когда речь идёт о деньгах — приходится работать.

— Иду. Малати, работайте, как запланировали.

Митч развалился в большом кожаном кресле и курил сигару. На столе ждала приветливо открытая коробочка с сигарами, а также два бокала и бутылка рома. Zacapa 23 года.

— Присаживайся, сэр, — Макдир жестом радушного хозяина указал на второе кресло, лишь чуть менее пафосное.

— Я должен спросить, как ты всё это протащил на базу?

Митч улыбнулся.

— Нет. Лучше угощайся. Настоящие кубинские сигары. Ничего лучше в мире не существует.

Я устроился в кресле, естественно, удобном и приятном. Наверняка стоит мою зарплату. Взял сигару, понюхал. Чёрт, да. Просто да. Откусил кончик и с наслаждением задымил.

— Ладно, — признаю. — Это круто. Но я всё больше уверен, что ты воспользовался служебным положением.

Митч не стал отрицать:

— Должны же быть преимущества у моего положения?

— Слышал поговорку про рыбу, что гниёт с головы?

Он поморщился:

— Вот давай не будем, сэр. Что положено Юпитеру, не положено быку.

Грёбаный белый воротничок.