В куртке было немного неудобно, но я плохо себя чувствовал без оружия, а ходить с кобурой на виду — дурной тон.

К стойке подошла фитоняшка, подтянутая тёмненькая девушка в легинсах и ветровке поверх спортивного топика. Похоже, мексиканские корни.

— Соевый кофе и веганский чизкейк.

Я посмотрел на свой совершенно не веганский гамбургер и продолжил жевать его с удвоенным удовольствием. Девушке принесли заказ и, на моё удивление, она никуда не ушла, вообще не обращая на меня внимания. Открыла телефон, что-то там листает.

Женщина прибавила звук на телевизоре. В передаче обсуждали обращение президента к нации и металюдей вообще. Дама бальзаковского возраста рассуждала на тему дозволенности суперспособностей. Что-то из ряда: суперспособности дают преимущества, а у нас общество равенства, так что пользоваться суперсилой нельзя. Смешно.

— Кто-то вообще в это верит? — внезапно спросила соседка.

Она с выражением вежливого скепсиса смотрела на экран.

— В равенство? Или в возможность запрета для металюдей на использование своей силы? — уточнил суть вопроса.

— В самих металюдей, — ответила девушка.

Я заглянул ей в лицо. Как и большинство молодых увлекающихся фитнесом девиц выглядела она умильно и немного наивно, но это ни о чём не говорит. За этим милым личиком может с равным успехом скрываться какая-нибудь молодая бизнес-леди, студентка с последних курсов, да вообще кто угодно. Осмотрел её более пристально. Ногти не накрашены, но ухоженные. Причёска простая, но аккуратная. В ушах невызывающие серёжки. Колец нет, следа на безымянном пальце тоже. Зато на пальцах правой руки характерные следы, много пишет от руки, возможно, рисует. На руке фитнес-браслет вместо часов. Кроссовки беговые, а не для зала. Макияжа на лице практически нет, только гигиеническая помада. Девушка всё так же смотрела на экран, правой стороны её лица я не видел.

— При чём здесь вера? Президент сказал, что они существуют.

Девушка обернулась на меня. Курносый носик, в правой ноздре пирсинг — маленький камушек. И у неё гетерохромия, левый глаз светло-синий, почти голубой, а правый зелёный.

— Но это же... Не знаю... — она посмотрела вверх и в сторону, будто в поисках подсказки. — Не та вещь, в которую можно вот так взять и поверить. У нас, конечно, сумасшедший мир, но это как-то чересчур.

Она вновь взглянула на телевизор.

— Я ни одного не видела, — произнесла она, посчитав это аргумент убедительным.

Улыбнулся.

— А я никогда не видел вживую панд. Может быть, все панды, которых показывают по телевизору — раскрашенные медведи?

Девушка прыснула в кулачок, но от смеха удержалась.

— А ещё я никогда не видел дельфинов, — продолжил перечислять. — Альпак. Синего кита. И ещё, наверное, тысячи животных. А металюдей пока всего трое.

— За дельфинов не волнуйся, я их видела и даже гладила. Могу поручиться — настоящие, — ответила девушка. — Чего не могу сказать о пандах. Наверняка японцы их придумали, чтобы вытеснить котиков с пьедестала самых милых существ.

— Панды живут в Китае, — поправил я.

— Тем более! Китайцы скопировали медведей и назвали на свой лад!

Покивал, оценив шутку. И продолжил жевать свой гамбургер, запивая колой. Ну и на экран косился. Слово взял какой-то мужик, вещающий об опасности дурного примера. Ведь как только несколько человек станут героями, и все дети тут же начнут надевать трусы поверх колготок. Но у детей-то пуленепробиваемости нет. Здравое зерно в его словах было. Надо поработать над образом. К чёрту яркие индивидуальные костюмы.