Она вновь встала, пытаясь помогать себе жестикуляцией. Я не стал её прерывать, ощущая, что Малати пытается рассказать мне что-то, чего я действительно не понимаю.

— Нельзя, ни в коем случае нельзя позволять Элис привыкать к клетке! Если именно внутри она подавит свои приступы, всё будет кончено! Она вообще не станет больше выходить! У неё были суицидальные мысли? Какие-нибудь фразы...

Киваю:

— Были.

Женщина подскочила к столу, уперев в него руки, и нависла надо мной.

— У нас нет времени! Понимаете?

— Кажется, да, — медленно кивнул. — Ты хочешь сказать, что в её голове что-то неправильно встанет, и она будет жить только в ограниченных условиях?

— Да! Сейчас её мировоззрение переносит болезненную деформацию. Если патология станет хронической, она до конца жизни будет испытывать болезненную агорафобию, усугублённую...

Малати начала сыпать терминами, пришлось тормозить.

— Подожди! — поднял я руки в останавливающем жесте. — Давай без научной зауми, я тебя не понимаю.

— Элис получает растянутую во времени психологическую травму! — почти закричала Пиллай. — И мы прямо сейчас обязаны вытащить её из клетки и больше никогда не сажать обратно! Иначе за психологическое здоровье девочки я не ручаюсь! Скорее, наоборот, мы получим просто шквал проблем, только нарастающий.

Появилось острое желание добраться до Доутсон и всё же её расстрелять.

— Допустим. Как ты предлагаешь это реализовать? — спрашиваю.

На самом деле даю себе время подумать.

— Выпустить её!

— Куда? Прямо в город? Чтобы она нам через пару часов организовала несколько сотен трупов? — поморщился я.

— Но выпустить её надо обязательно! — настаивала Малати.

— Куда я её выпущу, чёрт подери? Выгоню в поле под открытое небо?

— Вы не понимаете! — повторилась Малати.

— Ты это уже говорила, — напоминаю.

Она отмахнулась.

— Дело не только и не столько в перемещении из камеры в другое место. Если вы соберёте для неё стеклянную клетку, для её психики она останется клеткой! Если обнесёте забором участок земли и поставите посредине дом, оставите её там в одиночестве, это тоже будет клеткой! Большой и под открытым небом, но клеткой.

Поднимаюсь на ноги.

— Что ты от меня хочешь? Чтобы я сделал что?

— Я не знаю! — крикнула Малати.

Вздохнула, села.

— Простите.

Я глянул на Чихару.

— Принеси воды.

Японка прошла на жилую половину и набрала из кулера стакан воды. Догадались, что нужен он не мне, молодец. Малати выпила, вздохнула, снова встала.

— Я постараюсь оценить состояние девочки, — твёрдо произнесла она мне в глаза. — Несколько дней у нас есть... Должны быть. Дэвид, вы сказали, неуязвим...

Поморщился:

— Я не готов проверять его неуязвимость таким способом. К тому же Элис способна влиять на мозг, так что нет. Не сейчас.

— Понимаю. Я пойду к ней прямо сейчас. Девочка сейчас больше всего требует помощи.

Решительность — это хорошо. Но сейчас я её пустить к Элис не мог.

— Намерение правильное, но сейчас я тебя к Элис не пущу.

Малати нахмурилась, но я не дал ей возмутиться.

— Первое. Твоё состояние. Тебе нужна трезвая, холодная и спокойная голова. Без лишних эмоций и переживаний. Глупая ошибка из-за нервного напряжения недопустима, сама должна понимать.

Женщина смутилась, кивнув.

— И второе. Есть отличная от нуля вероятность, что Элис читает мысли, чувствует эмоции, может быть способна отличать ложь.