Из чего следовало, заключил Фредрик, что взгляды Симмия решительно пртиворечили главной догме первоначального пифагорического учения, настаивавшего на бессмертии человеческой души.

Он спрашивал себя: противоположности, из которых состоит душа, адекватны тому, что говорил Пифагор, рассуждая о совместимости и несовместимости противоположностей, о перас и апейрон, о силовом поле, способном отворить ворота познания? Еще его занимало слово гармониа.

Гармониа — Гармониум.

Разве не побывал он только что в помещении, которое, возможно, именовалось «Гармониум»?

Кротон был учеником Симмия. Кротоне — город недалеко от Офанеса. В этом городе обосновался Пифагор. Постепенно образовались школы, основанные на метафизических сторонах философии Пифагора. После смерти Учителя среди пифагорейцев начались раздоры. Некоторые из них погибали, точно сраженные невидимой молнией…

Тетраграмматон. Магия чисел. Каббализм. Учение герметизма. Тайная мудрость. Антиномизм. Инквизиция. Вендетта. Ключевые слова, определяющие культурную специфику этой области от древности до наших дней. Человек, который станет копать достаточно глубоко, рискует натолкнуться на своеобразные, но не совсем приятные вещи.

Фредрик устал. От вина его клонило в сон, и мысли начали мешаться. Угли под кроватью тлели, в комнате царило приятное тепло. Он забрался под одеяло.

Тихо. В гостинице было совсем тихо. Ни тебе шума и крика из бара, ни звуков музыки из ночного клуба. И всего лишь один постоялец — Фредрик Дрюм из Норвегии.

Он проснулся отдохнувший, в хорошем настроении. Где-то по соседству фальшиво кукарекал хриплый петух, кукарекал с большим опозданием — шел уже десятый час, солнце взошло давно.

Он полежал в постели, наслаждаясь оптимистическим током летучих утренних мыслей, порхающих над зелеными кронами олив, над журчащими ручьями и зелеными лугами, вдоль белой стены и у открытого окна старинной усадьбы.

Вот Женевьева протирает сонные глаза. Вот встает, потягивается, подходит к окну, любуется зеленой гладью моря.

Звук шагов в коридоре нарушил течение мыслей. Шаги остановились у двери его номера. Кто-то осторожно постучался.

Фредрик вскочил на ноги, живо оделся и открыл дверь.

Андреа… Сейчас, при дневном свете, лицо ее вовсе не казалось таким угрюмым и испуганным. Ей было что-то около сорока; худая и костлявая, но далеко не безобразная. Вот только глаза какие-то мутные, нездоровые.

— В чем дело? — спросил Фредрик.

— Синьор Дрюм, вас ждут в вестибюле, — молвила она еле слышно, повернулась и исчезла.

Ждут? Фредрик быстро умылся и сунул в рот оставшуюся от ужина сухую горбушку. Кто бы мог явиться по его душу так рано?

Ему не пришлось долго ждать ответа. В вестибюле стоял, сплетя пальцы на животе, пожилой мужчина в широкополой черной шляпе и сутане. Патер. Священник из автобуса. Фредрик сразу узнал его. И с великим облегчением подумал, что вот теперь — теперь все разъяснится! Его вчерашний телефонный звонок привел надлежащего человека в надлежащее место.

Патер размеренно поклонился, они обменялись рукопожатием, Фредрик представился. Проводил патера в помещение, играющее роль гостиной. Андреа больше не показывалась, синьора Гаррофоли тоже не было видно.

— Вы помните меня? — взволнованно спросил Фредрик.

— Si, синьор, помню хорошо. Это вас несколько дней назад арестовали в автобусе и увели три полицейских. Против кого вы согрешили и зачем вызвали меня? Мой primas сказал, что дело важное, поэтому я сел на свой мотороллер с утра пораньше.

— Дело вот в чем, — Фредрик наклонился к патеру. — Итак, вы помните, что меня вывели из автобуса.