Он остановился.

— Убийство, — через силу выговорил Фредрик и запнулся.

— Убийство? — Умбро откинулся в кресле, смеясь.

— Убийство, — повторил Фредрик. — Четыре убийства. Я сам чудом спасся.

Алкоголь делал свое, головы зверей на стенах качались и кивали у него перед глазами. Он несколько раз моргнул.

— Вот как, убийства… Ты не про этих ли двух сорванцов, которых прикончил тепловой удар? Или про синьора Лоппо с его слабым сердечком, а? Или про этого фанфарона — профессора, который получил по заслугам там в Риме? Ты в самом деле такой болван? — Умбро грохнул по столу кулаком, так что стаканы подпрыгнули.

— Il poliziotto Нурагус — пустое место, паршивый ленивый кот. — Образные обороны речи хозяина замка заразили Фредрика. — Он нику-ку-кудышный ита-та-тальянский выпи-пи-пивоха.

Фредрик вдруг стал заикаться.

Умбро привстал, протянул было руки вперед, собираясь схватить его за ворот рубашки, но сдержался. Еще раз наполнил стаканы. Фредрик выпил, не дожидаясь приглашения.

— Синьор Нурагус, — прошипел Умбро, — получает от меня по пачке лир ежемесячно, чтобы поддерживать порядок в Офанесе на мой лад. Никакого шума, никаких скандалов, никаких беспорядков — понял, наглая полярная вошь! Стоит мне сказать словечко кому следует, и тебя живо упекут в кутузку за клевету!

— Эх ты, неистовый Роланд, дьявол в замке! Проклятый коррумпированный итальянский пе-петушок! Подожди, вот попадешь в чистилище, та-там тебя давно ждут с но-ножами и раскаленными щи-щипцами! — Фредрик совершенно позабыл о правилах приличия; комната раскачивалась у него перед глазами, он видел по меньшей мере три камина и заикался сильнее прежнего.

Ромео Умбро откинулся назад и расхохотался. Закончив смеяться, уставился на Фредрика.

— Т-твое место и ме-место твоих паршивых псов — в сре-средневековье. То же самое ска-сказал бы я про весь этот Офа-фанес. Наливай, жалкий свистун! — Фредрик протянул ему свой пустой стакан.

Умбро взял бутылку и закупорил; дескать, хватит на сегодня.

— Убийства, — тихо сказал он. — Чушь собачья.

— Э-эжен Ионеско, — выговорил Фредрик, пытаясь встать. — Пойду-ка я к своим мо-монахам и лягу, пусть эта Эм-эмпедоклова шайка растерзает меня. Чтобы ты и этот пу-пузан Нурагус пере-пересчитывали лиры и надеялись на мягкую кару в аду. Спа-пасибо за водочку, ворона ты ощипанная.

Он заковылял к двери.

— Синьор Дрюм? — Умбро поднялся с кресла, и голос его звучал уже не так агрессивно. — Постой, я провожу тебя до ворот.

Он помог Фредрику спуститься с крыльца, провел его через двор. Уже стемнело. В воротах Фредрик остановился, опираясь рукой о каменную стену.

— Н-не вижу пу-пути, как сказал Гарибальди, когда прибыл на материк с Сицилии. Мне идти прямо, к обрыву?

— Иди медленно и ступай осторожно, тогда с тобой ничего не случится. Но, синьор Дрюм… — Умбро замялся. — Мы могли бы… встретиться завтра утром за ленчем в кафе синьора Ратти и обсудить твои странные подозрения, а? Я и сам еще не во всем разобрался, а эта чертова история с Джианной…

Он говорил совсем тихо.

— Во-вот именно, соколик. Завтра встретимся за ле-ленчем! Buona notte! — Фредрик помахал рукой и побрел по дороге.

Отмерив в ночи десять шагов, он остановился. Посмотрел назад. Проводил взглядом удаляющегося Умбро. «Порядок», — сказал он себе, нисколько не заикаясь.