— Пусть кровь немного потечет.

Солдаты ждали. Рубашка все больше темнела. Где-то в чаще закричала птица.

— Бросайте!

Трое солдат толкнули индейца, и он опрокинулся за борт. Вслед за всплеском последовало несколько секунд тишины, а затем на поверхности возник водоворот. Сначала медленный, он становился все быстрее, так что вся заводь вскипела. В коричневой мути, словно блестящие монетки, мелькали серебристые спины. А затем все закрыло красное облако. На поверхность стали выскакивать обрывки зеленой ткани и куски розовой плоти, которые тут же исчезали в ненасытных пастях.

Вода кипела добрых пять минут, а затем успокоилась. Хаузер остался доволен. Он повернулся к Филиппу посмотреть, какова его реакция. И был удовлетворен.

Вполне.

29

Три дня отряд продолжал плыть сквозь самое сердце болота и все глубже забирался в переплетающуюся сеть проток. Путешественники ночевали на покрытых грязью островках, которые едва возвышались над уровнем воды, и, поскольку Чори не мог добыть дичь, варили на мокрых, чадящих сучьях рис и бобы. Несмотря на непрекращающийся дождь, вода понижалась и обнажала поваленные в болото деревья, которые, чтобы удалось двигаться дальше, приходилось рубить. И куда бы они ни плыли, за лодками следовали тучи злобно гудящих черных мух.

— Вот теперь мне кажется, что я способна закурить, — пожаловалась Сэлли. — Уж лучше умереть от рака, чем такое терпеть.

Дон Альфонсо торжествующе улыбнулся и достал из кармана трубку.

— Вот увидите: курение способствует долгой, счастливой жизни. Я начал курить больше ста лет назад.

Из джунглей донесся гулкий, рокочущий звук, словно там кашлял человек, только гораздо громче и протяжнее.

— Что это?

— Ягуар. И притом голодный.

— Удивительно, как много вы знаете о лесе, — заметила Сэлли.

— Да, это так, — вздохнул старый индеец. — Но в наши дни больше нет желающих познавать лес. У моих внуков и правнуков на уме одно: футбол и толстые белые ботинки с птичкой на боку. От таких гниют ноги. Их делают на фабриках в Сан-Педро-Суле. — Он кивнул на кроссовки Тома.

— «Найк»?

— Да. Неподалеку от Сан-Педро-Сулы у всех деревенских мальчишек заболели ноги. Пришлось их переобуть, и теперь они разгуливают в деревянных башмаках.

Дон Альфонсо покачал головой и неодобрительно причмокнул. Каноэ двигались сквозь заросли каких-то ползучих растений, и Пинго не переставая размахивал мачете. Впереди мелькнула солнечная дорожка — сверху сквозь листву пробился луч. Когда они подплыли ближе, Том понял: в джунглях рухнуло гигантское дерево и оставило брешь в сплошном пологе ветвей. Ствол лежал поперек протоки и загораживал путь. Дерево такой толщины им еще не приходилось встречать.

Дон Альфонсо пробормотал проклятия. Чори схватил топор и, спрыгнув с носа лодки на ствол и стоя босыми ногами на осклизлой поверхности, принялся рубить так, что во все стороны полетели щепки. Через полчаса образовалась достаточно глубокая выемка, чтобы провести в нее каноэ.

Путешественники вылезли из лодок и принялись толкать. Но сразу за деревом попали на глубокое место. Том погрузился по пояс и старался не думать о рыбах-колючках, пираньях и прочей заразе, которая водилась в мутной, как суп, воде.

Вернон шел впереди, держался за планшир и тоже толкал каноэ. Внезапно справа от себя Том увидел в черной воде слабое волнение, и сразу же раздался пронзительный крик дона Альфонсо:

— Анаконда!

Том мигом перевалился через борт, а брат замешкался на долю секунды.