— Сам передашь.

— Нет, мама. Донесите вы. Терять время на пустые эмоции не собираюсь. Пусть он перебесится и обдумает мои слова перед предстоящим серьёзным разговором. Пусть видит, что играю в открытую и не прячу камень за пазухой. Мне нужны соратники, в чём-то наставники, но не «пятое колесо».

— Сейчас меньше всего хочется, чтобы называл меня матерью. Кажется, пригрела на своей груди змею, готовую ради личного создать в государстве хаос.

— Поверь, что это не так. Но обсуждать подобное пока рано. Давай дождёмся моей встречи с императором… После вашей, конечно. Начался тот самый уровень, где даже Абсолютам делать нечего. Извини, но всё происходящее выше вашего понимания. Больше мне сказать нечего. Идём в зал для спарринга?

— Нет, Максимилиан, — впервые назвала она меня гессенским именем. — Ни спарринга, ни каких-либо других отношений, пока всё не выясниться. Ты слишком зарвался в своих планах и своим поступком можешь опозорить наш Род. У тебя меч наших предков и это огромная ответственность. Я тебя, честное слово, прокляну, если пойдёшь против моей Родины!

— Понимаю. Верность Роду, верность государству превыше всего. Даже осуждать не буду за такое недоверие. Когда придёт время, то просто верни мне его. Без извинений. Они тут излишни, так как у каждого своя правда. На самом деле общая, но…

Не договорив, отстегнул меч Достоевских и вышел из кабинета.

Никто меня не остановил. Спустился в гараж, где увидел у своего Драндулета Глашку с сидящим у неё на коленях Таксом. Служанка читала ему вслух какую-то замасленную тонкую книжонку.

— Ты-то мне и нужен. Собирайся, — приказал духу-хранителю.

— Сдурел⁈ — возмутился он. — Мы же только что до самой интересной главы дошли! Э-э-э-э…

— Регулировка клапанов двигателя внутреннего сгорания, — пришла ему на помощь служанка Достоевских.

— Во-во! Макс! Не обламывай романтическую идиллию, а то так и не узнаю, чем всё закончилось!

— Отрегулированными клапанами, — проворчал я. — Временно этот дом для нас закрыт. Это моё решение и обсуждать его не хочу.

— Но…

Договорить Такс не успел. Глафира скинула его со своих коленей и, повернувшись ко мне, неожиданно поклонилась.

— Да, будущий Повелитель. Ваши решения не должны обсуждаться.

Потом снова обратила внимание на духа-хранителя.

— Ты, дубина мохнатая, совсем не въезжаешь?

— А чего тут непонятного? Нас с тобой разлучают наглым образом!

— Понятно…

Взяв Такса на руки, она прижала его к себе. И вдруг её глаза загорелись блёклым красным светом.

— Ни хрена ж себе! Даже мне подобное не открывалось! — прохрипел полузадушенный Такс. — Оказывается, мы и так с тобой можем? А ты всё девочкой прикидывалась. Тогда да, тогда сваливаем.

— И чего это было? — немного взволнованно поинтересовался я.

— Дверь в одну из ответвлений, — спокойно объяснила Глафира. — Вы её с блохастым сами не видите — пришлось приоткрыть.

— А подробнее?

— Хрен тебе, раз сам недопетрил. Рано знать. А Такс если проболтается, то долго из собственной задницы свой длинный язык доставать будет. По частям.

— Она не шутит, — серьёзно пояснил Такс. — Макс… Сваливаем.

— Секунду! А ну, быстро признавайтесь, что…

Договорить я не успел, оказавшись на базе Чистильщиков. Прошёл в домик, что до сих пор был зарезервирован за нами, и попытался схватить Такса за шкварник, чтобы подвергнуть того серьёзному допросу.