Она поставила чашку на место, и та ободряюще звякнула. Снова шел дождь; женщины слышали приглушенный стук по стальной крыше. С их места открывался вид на выставку, посвященную Дню матери: розовые, голубые и желтые пятна утиных яиц выглядели жалкими и неубедительными на фоне серого неба за запотевшими окнами.

— И что, прямо все деньги пропали? — уточнила Пэт. — Все акции Гордона и прочее?

— Очевидно, все было переведено на счет Топси, когда он умер, чтобы облегчить ей жизнь, — сказала Тельма.

Они потягивали кофе и размышляли о семье, у которой всегда было так много: летний домик в Алгарве, уроки вождения Келли-Энн и серия премиальных автомобилей, свадьба с ветеринаром из Ричмонда в Лотертон-Холле. (Разве забудешь струнный квартет, игравший «Мое сердце будет биться дальше»?) Топси вполне могла рассчитывать на безбедную старость, и Келли-Энн тоже, если уж на то пошло. А теперь ничего.

— Конечно, у них остался дом, — произнесла Пэт. — Он, должно быть, стоит прилично.

— Но Топси понадобятся эти деньги. Когда придет время, — ответила Тельма. Все понимали, что за «время» она имеет в виду. Яркие глянцевые брошюры на гранитной столешнице. Жарко натопленные здания с цветными вазами, организованными мероприятиями, протертыми овощами и пластиковыми кувшинами с водой.

Все это быстро поглотит стоимость дома, даже в таком месте, как Рейнтон. В наши дни старость требует столько же инвестиций и начального капитала, как собственный бизнес. Тельма мрачно посмотрела на парковку, пытаясь отогнать от себя тяжелые мысли.

— По крайней мере, продажа дома позволит оплатить уход за Топси, — наконец сказала Лиз.

— Все-все деньги, — задумчиво повторила Пэт.

— Вот почему им пришлось уволить садовника. Они даже не могут позволить себе сиделок, чтобы присматривать за Топси. Только Паулу, — объяснила Лиз.

— В каком-то смысле мы должны быть благодарны. — Лиз и Пэт посмотрели на Тельму. Ее способность находить светлые стороны в тяжелой ситуации была поистине легендарной, но сейчас даже ей пришлось потрудиться. — Я немного читала об этом. И зачастую после успешной аферы план состоит в том, чтобы… ну, зачистить концы. — Она сделала едва заметный, но выразительный жест, проведя чайной ложкой по горлу.

Собеседницы уставились на нее с недоверием.

— Но ведь деньги пропали. — В голосе Лиз слышалась паническая нотка. — Зачем кому-то… ну, вы понимаете? — Не желая произносить это вслух, она указала на чайную ложку Тельмы.

— Деньги да, но не тот, кто их украл, — ответила Тельма.

— Топси и в самом деле говорила, — медленно произнесла Пэт, — что к ней кто-то приходил. Она повторила это несколько раз.

— Она и в тот раз это упоминала. — Лиз обеспокоенно нахмурилась. — А Келли-Энн сказала, что у них отбою нет от посетителей. Даже торговец чаем из Райдейла.

Тельма могла бы добавить к этому сказанное в туалете. Та фраза преследовала ее наяву каждый день.

Было бы лучше, если б она умерла.

Но Тельма промолчала. Она не говорила об этом никому, кроме Бога, а тот, вероятно, уже и сам все знал. Глядя на своих подруг, она пожалела, что вообще завела этот разговор. Попытка обратиться к светлой стороне вещей обернулась чем-то тревожным и уродливым.

Лиз смотрела на нее широко раскрытыми глазами, что всегда предвещало неприятности. Даже Пэт выглядела встревоженной.

И тут в другом конце зала официантка уронила тарелку и начала громко извиняться перед всеми, а чайник сочувственно просвистел ей в ответ. Мгновение прошло, и Тельма с благодарностью позволила миру кафе вновь утвердиться вокруг нее.