В тапочках? Две запеканки и карри с грохотом свалились на плиточный пол. Это было новостью для Тельмы, и она хотела спросить еще что-нибудь, но Келли-Энн уже сменила тему, рассказывая о маминых заморочках — вернее, о том, как заморочки матери мешали дочери. Доставая и убирая еду, Тельма вознесла еще одну краткую молитву. Ей не следовало так раздражаться; в конце концов, Келли-Энн потеряла мать.

— Я хочу сказать, эта поездка была моим последним шансом… — Пока Келли-Энн говорила, Тельма успела заглянуть в ящик с овощами и записать помидоры черри на доске напоминаний.

Прошло уже двадцать две минуты.

— Я должна была быть рядом, — повторила Келли-Энн. Тон изменился. Джоан Кроуфорд превратилась в потерянного, избалованного ребенка, и Тельма наконец-то почувствовала что-то кроме переживаний из-за ужина.

— …я подъехала к дому, и, клянусь богом, Тельма, внутри вдруг пробежала холодная дрожь, и я поняла, сразу поняла: что-то не так.

Звук поворачивающегося ключа заставил Тельму подняться. Никаких радостных возгласов «Священник в здании!». Плохой знак.

— Келли-Энн, мне пора, — бросила она.

* * *

— Взгляд? — Зажав телефон под подбородком, Тельма соскребала остатки лазаньи в контейнер. — Какой такой взгляд? — Прошло два часа, и Тедди расслаблялся за бильярдным столом.

— Не знаю, просто взгляд, — ответила Пэт, свернувшись калачиком на диване с бокалом в одной руке и телефоном в другой.

— Злой? — уточнила Тельма. — Нетерпеливый? — Она поставила блюдо из-под лазаньи отмокать. Догадается ли Пэт, если она потрет его губкой прямо посреди разговора?

— Нечто среднее. Трудно быть уверенной, не зная контекста. Но она совершенно точно была недовольна. Что бы ни замышляла Мэнди, думаю, Джо была в курсе, и ей это не нравится. — Она сделала глоток «Мерло» насыщенного бархатисто-красного цвета. — В любом случае полиция разберется.

— И ты собираешься пойти на эту зумбу? — спросила Тельма.

— Вот еще, — фыркнула Пэт. — Как ты себе это представляешь? Я подскачу к ней и скажу: «Эй, Мэнди! Что это еще за фокусы?»

Она отпила еще — какое блаженство. А завтра она сядет на настоящую диету.

* * *

— Итак, уже три человека в доме, о которых мы знаем. — Лиз безуспешно пыталась не выдавать волнения; этот тон был знаком Тельме с давних времен. Наступила пауза.

— Ты тут? — уточнила Лиз.

— Я просто размышляла, — ответила Тельма, загружая посудомоечную машину.

— О чем?

Тельма не ответила, потому что не могла отчетливо сформулировать мысль — о таблетках, взглядах, заморочках, а еще о том, что ей надо поскорее убраться на кухне, чтобы присоединиться к Тедди за просмотром «Садовых спасателей».

Лиз на другом конце провода нахмурилась. Не этого она ждала, когда звонила подруге. Она хотела, чтобы Тельма успокоила ее в духе матери: все это, наверное, пустые домыслы.

— Разумеется, — сказала Тельма, — лучше всего спросить у Паулы.

— У Паулы?

— Она же вроде трижды в неделю у них убиралась? Так что кому, как не ей, знать обо всех визитах.

Лиз нахмурилась сильнее; она звонила совсем не за этим. Спросить у Паулы?

— Мне пора идти, — сказала Тельма, включив наконец посудомоечную машину.

* * *

Позже Тельма сидела за кухонным столом, потягивая ромашковый чай и мечтая о кофе.