Объяснений может быть сколько угодно, говорил голос здравого смысла, но Лиз все равно смотрела, как черный фургон выезжает со стоянки, оставляя за собой полосы слякоти. Не отдавая себе отчета, она запомнила регистрационный номер — МХ 09 ККД (Милфорд-Хейвен, где жила кузина Дайана, 09 — год, когда Дерек заболел лишаем, ККД — книжный клуб, к которому ты вообще-то должна сейчас готовиться, прозвучал в голове голос Джен. А не слоняться на парковках в ненастье).

Слоняться.

В памяти всплыли слова Паулы.

Она говорит, ей показалось, будто кто-то слонялся вокруг дома в ту ночь.

А что, если… что, если это был тот самый ремонтник? Ее мысли вернулись к тому утру, когда она стояла возле Гортопса. Что он сказал? Я знаю, что леди умерла. Но откуда? Откуда он знал, что Топси нет в живых? А что, если это не Келли-Энн по какой-то причине перепутала карту — это он снял деньги?

Давай уже заканчивай с покупками и отправляйся домой, сказал здравый смысл голосом Джен и снисходительно добавил: И лучше запиши этот номер, пока не забыла.

Лиз всегда носила в кармане пальто карандаш. Осталось только найти бумагу. Она нащупала в кармане что-то жесткое и глянцевое; розовые буквы словно дразнили ее: Осмелишься ли ты встретиться лицом к лицу с Северными рыцарями?

И тут она вспомнила, что Рокки сказал матери.

Уэйн спросил, можешь ли ты прийти в понедельник, а не во вторник, во вторник у него прослушивание. В понедельник. Сегодня. Сегодня Паула будет убираться у «Северных рыцарей». Лиз пробежалась глазами по листовке. А вот и адрес — Булламур-роуд, это в Норталлертоне. И не успела Лиз опомниться, как уже выезжала с парковки.

А как же ненастье? — грозно спросил голос Джен. А как же книжный клуб? А как же чай Джейкоба?

— А что с ними? — храбрым и вызывающим тоном спросила вслух Лиз, хотя на самом деле побелевшие дороги вызывали у нее панику.

* * *

Когда Тельма ехала в сторону Рейнтона, поля припорошил тот же мокрый снег. В душе — не в глубине, а очень даже на поверхности — она сожалела, что отменила утренние планы: натереть до блеска мебель под звуки «Классик-ФМ». Что-нибудь надежное и жизнеутверждающее в противовес мрачному мартовскому дню. Она надеялась, что разговор с Тедди придаст ей столь необходимую надежду. Но слова мужа прозвучали не как напутствие, а как призыв к действию, так что пчелиный воск и «Классик-ФМ» подождут. Сейчас она ехала в Гортопс, чтобы выяснить, что именно вызвало у Келли-Энн дурное предчувствие. На заднем сиденье лежал огромный рулон мусорных пакетов на случай, если потребуется помощь в уборке, — зная Келли-Энн, такой исход был более чем вероятен.

Колеса ее серебристо-голубого «Фиата» влажно зашипели, когда она остановилась у Гортопса и в лобовое стекло ударили последние брызги снега.

Сад по-прежнему выглядел одичавшим и неухоженным, но рядом с кустом у ворот жизнерадостно проклюнулись белые подснежники. Избегая сугробов, Тельма открыла ворота с пятью перекладинами и направилась к дому, внимательно осматривая сад и дом. Посреди дорожки стоял черный мусорный бак на колесах для переработки отходов. Что-то в нем, одиноком и заброшенном, навеяло воспоминания о Топси и ее растерянных слезах. Подавив внезапную волну грусти, Тельма отодвинула мусорный бак в сторону и подошла к стеклянному фасаду.

Дом был пуст. Тельма поняла это еще до того, как разглядела прихожую; во всем доме стояла та серая, неподвижная пустота, которая бывает в заброшенных зданиях и у мертвых животных.

Она заглянула через стекло. Отсюда хорошо просматривались прихожая, открытая лестница и — справа — кухня.