И тут дверь открылась, прервав ее мысли, и в уборную вошла Топси. Тельма уже собиралась отпустить какой-нибудь забавный комментарий в духе «сколько лет, сколько зим», когда поняла, что Топси плачет; крупные беспомощные слезы текли по ее щекам и капали на подбородок.

— Топси, что случилось?

Та лишь непонимающе на нее посмотрела.

— Топси, это я, Тельма.

— Такая неразбериха, — сердито произнесла Топси, принимая предложенный платочек. — Настоящий бедлам.

— Бывает, — сказала Тельма примирительно.

— Я не знала, — раздраженно продолжала Топси, вытирая глаза платочком. — Они пришли в дом, и я подумала, что они те, за кого себя выдают.

— Порой что-то застает нас врасплох, — негромко произнесла Тельма. Она успокаивающе положила ладонь на руку Топси — удивительно тонкую и хрупкую сквозь плащ и кардиган. — Я найду Келли-Энн. Она будет волноваться, куда ты пропала.

— …писали мне, звонили мне. Финансовые недочеты — так он сказал. А потом они стали приезжать к нам домой. В разное время. Черный фургон у входа. Она велела мне не впускать их, но это Гордон прислал их, не я. — Топси снова покачала головой, ее голос дрожал.

— В наше время нельзя быть слишком осторожным, — заметила Тельма.

— Я слышала… их разговор. — Топси сделала глубокий порывистый вдох и с усилием продолжила: — Он думал, что я сплю, но я не спала. — Ее тон изменился.

— Какой разговор? — спросила Тельма.

Но Топси не обращала на нее внимания, сосредоточенно втирая сиреневое мыло.

— «Было бы лучше, если б она умерла», — внезапно выдала она. — Вот что он сказал.

— Прошу прощения? — ошеломленно переспросила Тельма.

— Он думал, что я сплю. — Голос Топси звучал так, словно она устала от этой темы и злилась на Тельму за то, что та ее подняла.

— Кто эта «она»? — мягко спросила Тельма.

Топси, казалось, не хотела отвечать.

— Это вопрос, который они задают, — произнесла она, глядя на себя в зеркало. На мгновение черты ее лица обрели резкость, на мгновение здесь возник призрак прежней Топси. — Люди должны взять себя в руки, — заявила она.

И тут в уборную ворвалась Келли-Энн, розовощекая сила природы.

— Вот ты где, мама. — Она набросилась на мать и направила ее к двери.

— Твоя мама немного расстроена, — начала было Тельма. Она хотела сказать еще что-то, но Келли-Энн прервала ее возгласом «Спасибо!», неуклюже обняв Топси одной рукой и подтолкнув ее к выходу.

У двери она замерла.

— Это разбивает мне сердце, Тельма, честное слово, — обронила она через плечо Топси, понизив голос. — Она ненавидит быть такой. Но как иначе?

И не успела Тельма опомниться, как осталась в туалете одна, хмуро глядя в дымчатое зеркало.

* * *

В подсобном помещении благотворительного магазина при хосписе Святой Екатерины Тельма второй раз за день вдыхала запах одежды, только теперь он был старым и затхлым. Она натянула одноразовые перчатки и начала сортировать одежду из мешков для сбора в три стопки (стирка, переработка, на выброс), у нее появились время и место, чтобы обдумать утренние события; то, что сказала Топси в женском туалете, беспокоило ее.