Больше всего Олли пугало то, что она увидит в его взгляде недоумение и разочарование. Но, заглянув в его глаза, она обнаружила в них столько нежности и тепла, что ее собственные глаза наполнились слезами.

— Олли… — Сирил коснулся кончиками пальцев ее озябшей руки. — Я знаю, что тебе несладко пришлось в прошлом. Я знаю, что у тебя есть причина бояться перемен, бояться новых серьезных отношений. Но кое в чем ты не должна сомневаться. В том, что я никогда не заставлю тебя расплачиваться за твое доверие ко мне. И в том, что я люблю тебя, Олли.

Люблю тебя… Эти слова обожгли ее глаза горячими слезами. Олли терпеть не могла плакать, но сдержаться ей не удалось. Она уткнулась в плечо Сирила, обнявшего ее с неуклюжей нежностью, такого теплого, понимающего и родного, и плакала, ничуть не смущаясь тем, что заливает слезами его пиджак.

— Надо прекратить, пока я тебя насквозь не промочила, — немного успокоившись, сквозь слезы улыбнулась Олли.

— Ничего, мне не привыкать, — ласково посмотрел на нее Сирил. — Плачь, сколько хочешь. Я не из тех, кого можно напугать женскими слезами.

— Я тоже люблю тебя, Сирил, — потупившись, пробормотала она. — Но все это время я так боялась ошибиться снова, что предпочла скрывать это даже от самой себя.

— Не бойся. — Он приподнял ее чуть выпирающий вперед подбородок и принялся осторожно вытирать вымокшее от слез лицо. — Тебе нечего бояться, когда ты рядом со мной. И когда меня нет рядом — тоже нечего. Потому что я приду по первому твоему зову.

Глаза Олли снова наполнились слезами, и Сирилу пришлось поцеловать их, чтобы не дать ей расплакаться снова.

— Нет, так не пойдет, — покачал он головой, глядя на нее. — Я не могу оставить тебя одну в таком состоянии, поэтому сегодня ты едешь ко мне…

— Но… — попыталась было возразить Олли, однако Сирил немедленно ее перебил:

— Я сварю тебе горячий кофе — у тебя руки, как ледышки. А потом укрою теплым одеялом и уложу спать. Если тебя беспокоит Рэдди, то мы заберем его с собой. Слава богу, у меня нет аллергии на собачью шерсть, как у мамы.

Олли улыбнулась краешком губ.

— Рэдди я отвезла к Эве. Не знаю, что бы делала, если бы не она.

— Твоя подруга — золото, — кивнул Сирил. — Но я, поверь, не хуже. Постараюсь тебе это доказать, если ты, конечно, позволишь.

Олли совершенно не хотелось ни спорить с ним, ни возвращаться в свой одинокий дом.

— Поедем, — кивнула она, склонив голову на его плечо. — Считай, что я не устояла перед соблазном попробовать твой кофе…

Сирил варил по-настоящему вкусный кофе. Олли наслаждалась горячим напитком и даже с удовольствием съела сандвич с телятиной, собственноручно приготовленный для нее Сирилом. Напоив и накормив ее, он постелил ей в спальне, а сам устроился в гостиной, объявив, что под телевизором ему будет куда легче уснуть.

Олли долго ворочалась в постели и все думала о том, какой же Сирил все-таки терпеливый человек. Он сдержал свое обещание и не стал торопить ее даже с тем, чего они оба так долго ждали. Вот и сейчас, поцеловав ее на ночь, он поспешил спуститься вниз, в гостиную, лишь бы не нарушить данного ей слова.

Впрочем, Олли все равно не могла уснуть и ловила себя на мысли, что если бы Сирил был рядом, она чувствовала бы себя намного спокойнее. В конце концов она устала переворачиваться с одного бока на другой, поднялась с кровати и спустилась в гостиную.