Из кабинета появился муж, видимо, услышав мой безмолвный крик отчаяния, и предложил выпустить бабочек на свободу. В парк. И снова скрылся в кабинете, увидев, как я дошиваю инсектарий, а Вася показывает сестре, как правильно держать бабочку за пузо.

Нет, они хуже мух. Кормиться, как выяснилось, их нужно приучать и даже заставлять.

– У нас есть зубочистки? – спросил Вася.

«Есть. На кухне, вторая полка снизу, – написала я в блокноте. – Бабочкам нужно из зубов мясо выковыривать?»

– Нет, мам, их нужно накормить, – чуть не плача, объяснила Сима, – взять за пузико, поднести к блюдечку, зубочисткой расправить хоботок и макнуть во фруктовое пюре, чтобы они поняли, что это еда. Им можно есть или детское пюре, или банан. Можно половинку сладкого апельсина, сок, мед, разведенный водой, но домашний, а не магазинный.

«Пусть едят, что дают. Мед есть, и сок тоже», – написала я, уже отчаянно ненавидя бабочек. Все внимание было приковано не ко мне, больной и требующей заботы, а к ним, видишь ли, уставшим от поездки.

Вася как-то быстро разобрался с хоботками и выкармливал выводок. Одна бабочка оказалась очень бойкой и ела без всяких зубочисток. Вторая капризничала. Третья, кажется, была уже того, но Вася решил не сообщать об этом сестре. Тем более что Сима всем дала имена – Мия, Стефани, Андреа, Эмма и Оливия. А если ребенок кому-то дал имя, то все. Этот кто-то стал членом вашей семьи.

К вечеру выяснилось, что бабочки какают, как коровы. Загадили весь инсектарий.

«Как они размножаются? – написала я сыну. – Они все девочки?»

Сима тоже прочла мои послания и удивилась:

– Мам, ну, конечно, они все девочки. Как могут бабочки быть мальчиками?

«А вдруг? Тогда они отложат яйца, и мы будем воспитывать гусениц», – написала я.

– Я не хочу воспитывать гусениц, – расстроилась Сима.

– Не переживай. Из гусениц снова появятся бабочки, – подбодрил сестру Вася. – Я так в детстве думал. Собирал с листьев гусениц, клал их в спичечные коробки и ждал, когда они превратятся в бабочек.

– Превращались? – уточнила Сима.

– Нет. Ни разу, – признался Вася.

В дверь опять позвонили.

«Открой, пожалуйста, наверное, это моя утка», – написала я мужу сообщение.

– Кто там? – спросила дочь.

«Курьер. Утку привез», – написала я на листочке.

– Живую? – ахнула Сима и сбежала в свою комнату. После живых бабочек утка тоже могла оказаться вполне себе крякающей.

«Вася, скажи сестре, что утка уже мертвая. Пусть выходит из комнаты», – написала я сыну.

– Мам, ты правда хочешь, чтобы я Симе сейчас про труп утки рассказывал? – Сын пришел ко мне в комнату.

«Просто положите ее в холодильник», – написала я.

Ночь не пережили две бабочки. Утром они не подавали признаков жизни.

У меня даже голос прорезался от переживаний. Я могла хрипеть.

– Надо сказать Симе, что они отправились на радугу, – сказала я сыну.

– Мам, на радугу вроде собаки отправляются, – заметил Василий.

– Какая разница? Сходи с Симой в парк и положи бабочек на листочки деревьев! – прохрипела я.

– Что, они уже того? – спросила проснувшаяся Сима с плохо скрываемой радостью в голосе.