Бывшие советники Коры каждый месяц являлись к нему на поклон: дракон давал им золото и указания, не менее ценные, чем золото. Люди передавали принцессе письма от королевы-матери, и Кора узнавала, что с драконьим золотом разрушенную столицу быстро отстроили краше прежнего, а с драконьими советами в королевство потекло ещё больше золота. Что дракон пересматривал торговые контракты, регулировал налоги, давал ценные советы по земледелию, провёл военную реформу. Что с приближением зимы житницы ломились от зерна, и голод был последним, что грозило жителям королевства.

Коре не хотелось этого признавать, но дракон тоже выполнял свою часть сделки. Никогда ещё в королевстве не жилось так хорошо, и при Корином отце тоже. Тысяча овец, полуразрушенная столица и похищенная принцесса казались мелочью в сравнении с пользой для королевства.

Разумеется, смена власти не осталась незамеченной для правителей соседних королевств: уже спустя месяц к драконьему замку явился первый чужеземный рыцарь. Он выкрикнул дракону вызов, требуя освободить пленённую принцессу, и доспехи его сияли под осенним солнцем.

Кора с любопытством следила за происходящим из окна своей башни. Вот дракон выползает из ворот замка, вот рыцарь, ещё не вскинув щит, повторяет первые слова своего вызова…

Пламя цвета шафрана оборвало несчастного на полуслове — он даже вскрикнуть не успел.

— Прежде, чем мы продолжим с правдивой историей Войны Трёх Королей, запомни одну вещь, принцесса, — сказал ей дракон, когда Кора пришла к нему в тот вечер, и в глазах его плескалось веселье. — Никогда не сражайся по правилам.

Кора серьёзно кивнула и запомнила.

С тех пор число освободителей перевалило за второй десяток. Все надеялись убить дракона — и все закончили свои дни на заднем дворе замка, где их по окончании сражений тихонько хоронил Кей. Коре даже интересно было, откуда в рыцарях столько энтузиазма; уж не матушка ли разослала весточки соседям? С обещанием руки дочери, конечно, — иначе бы так не старались. Помня о предупреждении дракона, королева не рискнула просить собственных рыцарей; а вот известить чужих… Дракон ведь должен понимать, что старая женщина не в ответе за всех благородных идиотов из всех двадцати королевств!

Сидя на груде монет в тронной зале, Кора частенько вспоминала о том, что никто из советников, присягнувших ей на верность, и придворных воздыхателей, засыпавших её письмами с клятвами в вечной любви, не возразил дракону на площади. Конечно, их можно понять — жить всем хочется, а они только что чудом уцелели в драконьем огне, но…

Наверное, именно поэтому в какой-то момент Кора поняла, что дракон нравится ей больше людей.

Он никогда не лгал.

Кора привыкла не только к появлению еды на пустых тарелках, но и к тому, что каждый вечер чулан в её комнате отворяется, и зачарованная метла сама выметает пыль из углов, грязные платья за ночь чудесным образом становятся чистыми, а бельё сменяется свежим, пока она завтракает. Она привыкла к стряпне Кея, совсем не походившего на злых колдунов из сказок, и разговорам с драконом. Она привыкла, что иногда дракон улетает на два-три дня в родные горы, встретиться с другими драконами, а возвращается задумчивым и словно бы печальным. Принцесса коротала дни за чтением и прогулками по окрестностям замка; и, сидя в библиотеке, гуляя по лесной тропке или бродя по берегу озера, принцесса чувствовала, как душу её наполняет покой, которого Кора никогда не знала в родном дворце.

— Как вы встретились с Кеем? — спросила как-то Кора у дракона.

— Я его спас, — просто ответил тот.