– А что Волков делал в Дуделкино, не знаете? – спросила Лина.

– Понятия не имею. Он не узнал меня или сделал вид, что не припоминает. Покурил возле нашего магазинчика, рассеянно глядя куда-то вдаль, сел в навороченную иномарку и был таков. Хотя… Люди говорили, что он не в первый раз сюда приезжал, и что это неспроста. Дескать, Владик намерен приватизировать большой земельный участок в Дуделкино. Собирается построить здесь дорогой отель, ресторан и торговый центр.

– А что вы обо всем этом думаете? – спросил Башмачков.

– Не хотелось бы, чтобы наш поселок становился городом. Но что делать? Здесь столько туристов в последнее время! В общем, пустовать эти здания не будут.

– Скажите, Иветта Александровна, а почему Борис Биркин оставил в номере ваш адрес?

Лина взглянула в выцветшие, как васильки на скатерти, глаза хозяйки и отхлебнула из изящной чашечки чая с бергамотом.

– Откуда же мне знать? – пожала плечами Коромыслова. – Сама удивляюсь. Мы ведь даже не особенно дружили с Борей. Все-таки большая разница в возрасте… Знаете, десять лет в детстве и в юности – это довольно много.

– Может, он что-нибудь вам передал? Допустим, через общих знакомых? – спросила Лина. – Или звонил в день приезда, когда телефоны в пансионате еще работали?

– Друзья мои, простите, но я еще не в маразме. Точно знаю, что Борясик в этом году мне не звонил и сюда не приезжал, – повысила голос Коромыслова. Треф, дремавший у ног Лины, встрепенулся, взглянул на Башмачкова и грозно зарычал. Между тем, хозяйка продолжала: – Мы не дружили в последние годы. Странно, что он вдруг обо мне вспомнил.

– Спасибо за гостеприимство, – сказал Башмачков, опасливо косясь на псину, – у вас очень приятно, но нам с Ангелиной Викторовной пора возвращаться в наше культурно-режимное учреждение. Не хочется терять бонусы, обещанные мадам Ильинской.

– Бонусы – дело десятое. Главное – остальных участников литературного семинара не потерять, – грустно пошутила Лина. – Занятие литературой в вашей местности становится делом опасным…

– Ну, тогда на посошок! – предложила хозяйка. – Вам не помешает принять «допинг» перед обратной дорогой. Надеюсь, от кофе с коньяком не откажетесь? Я варю кофе в турке по-восточному – с корицей и кардамоном.

Как только в комнате запахло кофе, Треф встрепенулся, исчез и вскоре вернулся с газетой в зубах.

– Браво, Треф! – похвалила хозяйка, забирая газету. – Он всегда приносит мне прессу, когда я сажусь выпить чашечку кофе. Это мой покойный муж его приучил. Ой, – встрепенулась Иветта Александровна, – спасибо, Трефундель, что напомнил! – Я уже несколько дней в почтовый ящик не заглядывала. Пойду вас, друзья мои, провожать – проверю.

Гости для приличия посидели еще с полчаса, обсудили с хозяйкой парочку последних сериалов, посмеялись над старыми анекдотами. Наконец Лина и Башмачков допили кофе и коньяк, переглянулись и поднялись.

– Спасибо за рассказ о Владике Волкове, – поблагодарила Лина хозяйку у калитки, Башмачков церемонно поцеловал старушке руку, и гости растворились в темноте.

– Лина, Валерий, вернитесь!

Они уже отошли на пару десятков метров, и необходимость возвращаться не слишком обрадовала.

– Боже, что еще она надумала? – недовольно проворчал Башмачков. – Мы и так столько времени потеряли.

Иветта Александровна стояла под фонарем в круге света и выглядела мгновенно постаревшей и растерянной.

– Смотрите, что я нашла в почтовом ящике! – объявила старушка и предъявила гостям белый конверт, на котором вместо адреса были написаны два слова: «Борис Биркин».