Разлив чай по тонким фарфоровым чашкам, Иветта попросила Башмачкова плеснуть в пузатые рюмки немного коньяку.

После первого тоста, когда лица гостей и хозяйки порозовели, глаза заблестели, а коньяк донес тепло до кончиков пальцев, Башмачков приступил к расспросам.

– Иветта Александровна, вам удалось что-нибудь вспомнить о друзьях Бориса Биркина? – спросил он, мобилизовав все свое обаяние.

– Минуточку!

Старушка поднялась, опираясь о дубовый стол, при этом ее суставы и стул, на котором сидела дама, скрипнули одинаково громко. Она извлекла из книжного шкафа толстый альбом с фотографиями и пристроила его на скатерти, сдвинув парадные чашки к противоположному краю.

– Может быть, здесь найдется то, что вас интересует. Вот она, наша малолетняя «банда» в Дуделкине. Это я (правда, сегодня узнать невозможно?), это Боря Биркин, это Лялька Куприянова, а это… Да, это он, наш Владик Волков! Они с Борей были моложе меня и моих друзей на десять лет, но мы, конечно, знали друг друга, иногда даже в волейбол у Бори на участке играли.

– Владик дружил с Борисом?

– Ну как – дружил? Он из деревенских, лет с пятнадцати помогал на писательских дачах. В загородном доме, знаете, лишние рабочие руки всегда нужны: уголь принести, печку растопить, листья на участке убрать. Семья Владика жила бедно, вот он и старался в дом копейку добыть. Он ведь сиротой рос. Отец спился и умер, когда Владик был совсем маленький, потом и мать скончалась от рака. Владика воспитывали бабушка и дедушка, оформившие над ним опекунство. Но разве за пацаном уследишь? Был на учете в детской комнате милиции, попал в колонию малолеток за участие в драке. Когда вышел, опять стал работать истопником на дуделкинских дачах. У нас ведь газа отродясь не было, только печное отопление. Вот пацан и помогал вдовам писателей, которых здесь немало, управляться зимой с дровами и углем. Во взрослом возрасте Владик опять был осужден, теперь уже за какие-то крупные денежные махинации. Вышел по амнистии. Одно время в Дуделкино ходили слухи, что Владик Волков стал владельцем какого-то не слишком известного банка. Потом говорили, что он успешный фермер. Конечно, это не единственный его бизнес. Слышала от соседей, что нынче он строит многоэтажные здания на продажу… В общем, наш Владик нынче миллионами ворочает.

– Иветта Александровна, можно, я покажу вам несколько снимков, – спросил Башмачков и пояснил: – Только они не очень четкие, потому что сделаны с экрана.

Он пододвинул хозяйке телефон и принялся листать в нем фотографии – те, что утром показывала на семинаре Ильинская. Лина удивилась: и когда только Башмачков успел их нащелкать?

Иветта с недоумением уставилась на Башмачкова:

– Кто все эти люди?

–Они похожи на Влада? – подала голос Лина.

– Нет, конечно! Это не он!

Башмачков показал нечеткую фотографию молодого Кармашова. По словам Ильинской, в то время он уже работал молодым инженером на закрытом предприятии.

Иветта поправила рыжие локоны и вопросительно взглянула на Лину:

– Впервые вижу этого человека, – сказала она.

– А вот этот господин вам знаком? – спросил Башмачков. С экрана телефона на Иветту смотрело одутловатое лицо пятидесятилетнего мужчины. Это был заключительный портрет в фототеке Ильинской.

– Глаза Владика! – вскричала старушка. – а нос… Нос, вроде… Нет, не его.

Она так разволновалась, что едва не смахнула рукой чашку со стола. Наконец она успокоилась и сказала:

– Конечно, это он, наш Владик Волков! Кстати сказать, недавно я встретила его здесь, в Дуделкино, и узнала, хотя он очень сильно изменился.