Себастьяна бросило в жар, ссадины на лице начали жечь. И вдобавок возникло престранное ощущение, будто он, словно незаинтересованный наблюдатель, со стороны смотрит на происходящее.

– Видел намедни на Гросвенор-сквер графа Гендона, – обронил Нокс. – У него со мной никакого сходства. Но тогда у него и с вами никакого сходства, верно?

Девлин распахнул дверь и вышел в теплую, ветреную ночь.

ГЛАВА 40

Гроза разразилась незадолго до рассвета. Завывающий ветер швырял по улицам потоки дождя, гром с силой артиллерийской канонады сотрясал стекла в оконных рамах.

Себастьян стоял на выходившей в сад террасе своего дома на Брук-стрит, опираясь вытянутыми руками на  каменную балюстраду. Закрыв глаза, откинув голову, он позволял ливню омывать себя.

Когда Девлин был совсем маленьким, мать часто гуляла с ним под дождем. Летом, в теплую погоду, она разрешала сыну выходить без головного убора. Дождь примачивал волосы к голове, сбегал на кончик носа, и Себастьян пытался поймать эти капли языком, а графиня даже не ругала мальчика за то, что он шлепал по всем лужам подряд, радостно взвизгивая, когда вода высоко расплескивалась от его топанья.

Но больше всего он любил прогулки в непогоду в Корнуолле, когда на побережье налетал шторм. Леди София укутывала сына потеплее и брала с собой на скалы. Они стояли бок о бок, загипнотизированные мощью бури и яростью волн, бьющихся о камни с внушающим благоговейный ужас ревом. Мать восклицала: «О, Себастьян, почувствуй! Разве это не чудесно?!» Ветер обрушивался на нее, отбрасывал на шаг назад, а она смеялась, широко раскинув руки и закрыв глаза, всецело отдаваясь пьянящему возбуждению момента.

Себастьян настолько погрузился в воспоминания, что не услышал, как за спиной открылась дверь, однако вдруг каким-то совершенно иным чутьем ощутил, что он больше не один.

– Девлин?

Обернувшись, он увидел остановившуюся на пороге жену. На ней по-прежнему было платье цвета слоновой кости с розовыми лентами, и Себастьян задался вопросом, проснулась она и оделась, отправляясь искать его, или еще не ложилась.

– Господи, – округлились глаза Геро при виде мужа, который уже избавился от порванного, грязного сюртука и жилета, но оставался в испачканной рубашке с перекосившимся воротником. – Ты весь в крови.

– Это не моя. Филипп Арсено мертв.

– Ты убил его?

– С какой стати? Лейтенант мне нравился.

Геро вышла под дождь. Крупные капли расплывались темными пятнами по тонкому шелку ее вечернего наряда. Подняв руку, она прикоснулась к щеке Себастьяна:

– Ты ранен.

– Просто оцарапался.

– А что случилось?

– Арсено застрелили. С трехсот ярдов. В темноте.

– Неужели кто-то способен с такого расстояния метко поразить цель?

– Хотя бы владелец таверны в Бишопсгейте, некий бывший стрелок по имени Джейми Нокс.

– Но с какой стати хозяину таверны убивать Арсено?

– Не знаю. – Девлин перевел взгляд на трепещущий под ветром сад. Зазубренная вспышка молнии вспорола небо, дождь припустил сильнее. – Я слишком многого не знаю. И поэтому продолжают гибнуть люди.

– Ты не виноват. Ты делаешь все, что в твоих силах.

Себастьян снова посмотрел на жену:

– Этого недостаточно.

С застывшей на губах странной улыбкой Геро покачала головой. В темноте ее глаза обрели удивительный, почти светящийся блеск.