Юная продавщица присела в испуганно-смущенном реверансе:

– Слушаюсь, миледи.

– Давай, беги отсюда.

Та задала стрекача, не оглядываясь. Истрепанный подол обвивался вокруг босых лодыжек, деревянный лоток бился о худенькое тельце, а тощий кулачок крепко сжимал полученные монеты.

Геро смотрела, пока девчушка не свернула за угол и шлепанье ее босых ног не растворилось в шуме проезжающих карет и повозок, выкриках уличных торговцев и отдаленном завывании шарманки.

Однако на душе у молодой аристократки оставалось неспокойно.

Виконтесса уже собралась возвращаться к своему экипажу, когда знакомый низкий голос за ее спиной произнес:

– Наверное, я не должен удивляться, видя тебя здесь, но следует признаться, я удивлен.

ГЛАВА 11

Привалившись плечом к кирпичной стене таверны и скрестив руки на груди, Себастьян наблюдал, как жена медленно поворачивается к нему. Палящее солнце осветило ее необычно бледные, но безупречно спокойные черты.

– Девлин, – проронила Геро, наклоняя свой зонтик так, чтобы лицо оказалось в тени. – Что привело тебя сюда?

Себастьян оттолкнулся от стены.

– Рассчитывал найти в музее кого-нибудь, кто смог бы вывести меня на некоего антиквара, недавно повздорившего с мисс Теннисон. Насколько я понимаю, это и есть искомый джентльмен?

– Его зовут Бевин Чайлд. – Геро не двигалась с места, предоставляя мужу подойти к ней. – Он знаток Англии построманского периода.

– А-а, артурианской эпохи.

– Да. Но я бы не стала употреблять такое название при Чайлде. Думаю, ты уже наслышан.

– Мистер Чайлд не является поклонником Камелота?

– Отнюдь.

– Что тебе известно об этом человеке?

Супруги повернулись и вместе направились к ожидавшей даму карете.

– Помимо того, что он напыщенный осел? – с несвойственной для благовоспитанной леди прямолинейностью переспросила Геро.

Себастьян ошарашено хмыкнул:

– А это так?

– Определенно. Что же касается биографических сведений об антикваре, я слышала, его отец – преподаватель в  Кембридже. Доктор богословия.

– Не ожидал, что такому человеку могло быть дело до мисс Теннисон.

Девлин заметил, как жена нахмурила брови.

– В каком смысле?

– В том, что каким бы умом и познаниями ни обладала твоя подруга, она не получила официального университетского образования и к тому же была женщиной. И не нужно бросать на меня свирепые взгляды: разве я сказал, что поддерживаю подобные предубеждения?

– Верно. Извини.

– А как насчет самого Чайлда? Он священнослужитель?

– По-моему, одно время он довольно неохотно собирался посвятить себя церкви. Но к счастью для мистера Чайлда, его дядя по матушке умудрился нажить в Индии целое состояние и умереть, не оставив по себе прямого наследника. Все досталось племяннику.

– Действительно, очень удачно – как для мистера Чайлда, так и для церкви. Откуда тебе столько известно о данном джентльмене?

– От подруги. Ее брат учился с ним в Кембридже, и с тех пор мужчины приятельствуют – к величайшему недовольству Габриель. Она всей душой невзлюбила Чайлда еще с того времени, когда сама сидела за партой.

– По какой-то определенной причине?

– Она называла его высокомерным, занудным, самовлюбленным, педантичным – и странным.

– Странным? Твоя подруга никогда не объясняла, что подразумевает под данным определением?

– Нет. Я как-то спросила, но Габриель только пожала плечами и добавила, что рядом с этим типом ей не по себе.