– Любопытно. А насколько солидное состояние унаследовал высокомерный и педантичный мистер Чайлд?

– Достаточное, чтобы ощущать приятную независимость. Теперь он может полностью посвятить себя науке. По-моему, сейчас этот ученый муж делит свое время между изысканиями здесь, в музее, и проектом в Бодлианской библиотеке, который заключается в каталогизации книг и коллекций покойного Ричарда Гофа. 

– Это важно, – всматриваясь в лицо жены, определил Себастьян. – По какой причине?

– Потому что помимо всего прочего мистер Гоф обстоятельно изучал артурианские легенды. А его дом, Гоф-Холл, расположен неподалеку от Энфилда. 

– И от Кэмлит-Моут?

– Именно.

Виконт нахмурился:

– А где обитает мистер Чайлд?

– Кажется, снимает квартиру на Сент-Джеймс-стрит.

– Он не женат?

– Нет, не женат. Пару недель назад Габриель рассказывала мне, что коллега довольно громко высказал пренебрежение к ее выводам относительно Кэмлит-Моут. Да и сам антиквар подтвердил, что в прошлую пятницу они поспорили по тому же поводу. Вот только отпустил при этом несколько туманных намеков, которые показались мне настораживающими – о «тайнах» Габриель.

– Тайнах? Каких именно?

– Он не захотел вдаваться в подробности.

Супруги дошли до кареты. Виконт качнул головой, останавливая лакея, который уже собирался подбежать. Слуга отступил назад, и Себастьян сам открыл дверцу.

– А Чайлд не мог иметь в виду некоего французского военнопленного, с которым мисс Теннисон явно была дружна? 

Геро повернулась к мужу со смешанным выражением изумления и недоумения:

– Какого военнопленного?

– Подруга не рассказывала тебе о нем? – Опершись локтем на открытое окошко кареты, Девлин кратко изложил сведения, полученные от слуг в доме Теннисонов. – Ты уверена, что Габриель никогда не заговаривала об этом французе?

– Насколько мне помнится, нет.

Себастьян провел взглядом по затененным чертам лица жены, гладкому овалу щеки, волевой, почти мужской, линии подбородка. Когда-то виконт счел бы, что Геро с ним откровенна. Но теперь знал ее достаточно хорошо, чтобы понять: она что-то скрывает.

– Когда сегодня утром с Боу-стрит пришло известие о смерти Габриель Теннисон, – заговорил он, – я удивился, что ты не изъявила желания отправиться со мной в Кэмлит-Моут. По своей наивности я предположил, будто ты не хочешь ехать, зная, как твое присутствие смущает Лавджоя. Однако ты руководствовалась совершенно иными  причинами, правда?

Геро закрыла зонтик, делая вид, что целиком поглощена застегиванием ремешка. Вместо ответа она произнесла:

– Мы условились, что в браке будем уважать независимость друг друга. 

– Это так. И все же разве твои цели в данном расследовании не такие же, как у меня? Разве ты не стремишься выяснить, что произошло с Габриель Теннисон и ее маленькими племянниками? Или здесь замешано что-то еще, о чем я понятия не имею?

Жена подняла на него глаза. Солнце осветило ее лицо, но Себастьян не увидел в нем ни обмана, ни хитрости, а только напряженную тревогу.

– Ты уже слышал, что власти обнаружили исчезновение мальчиков?

Девлин молча кивнул.

– Когда я спросила у Чайлда, кто, по его мнению, убил Габриель, он ответил, что вместо того, чтобы заострять внимание на коллегах мисс Теннисон, следует поразмыслить, кто выиграет от устранения детей. 

Виконт немного помолчал, припоминая каллиграфический мальчишеский почерк и армию оловянных солдатиков, безмолвно марширующих по залитому солнцем полу. Он отказывался принимать мысль, что мальчики тоже погибли, но сказал только:

– Ты их видела?

– Племянников Габриель? Да, несколько раз.