— В тех местах и ситуациях, в которых я находился в последнее время, не всегда было легко отыскать пергамент и перо, а также укромный уголок для письма. К тому же, вы ведь знаете, я не мастак писать.

Графиня рассмеялась, соглашаясь с последним утверждением. Ее приемный сын стал грамотным благодаря непреклонному упорству, проявленному как ею самой, так и священниками. Однако Адам так и не освоил чистописание. Его буквы с раздражающим постоянством расползались по пергаменту вкривь и вкось.

— Никаких оправданий, — сурово заметила графиня. — Я уверена, ты мог найти писца.

— А вот я не уверен, — сухо вставил Гийон.

Адам пытался притвориться удрученным, впрочем, без особого успеха.

— Виноват, раскаиваюсь.

— Ладно, — с легким раздражением бросила Джудит, на мгновение напомнив Адаму ее единокровную сестру-императрицу. — А почему ты устремился к тишине и покою дома вместо того, чтобы красоваться при дворе?

Адам в недоумении развел руками.

— Моя миссия завершилась, и король отпустил до Рождества, чтобы я смог побывать в родных краях.

— Так, значит, он снова в Англии? — Джудит взяла Адама под руку и повела его в сторону центральной башни замка. — Мы слышали только, что он направился в Руан.

— Да, и был в прекрасном расположении духа. В моем багаже письма к вам и вашему мужу.

Графиня Равенстоу вздохнула и печально оглянулась на мужа. Письма от Генриха редко были написаны ради личного общения. Гораздо чаще в них содержались распоряжения или раздраженные жалобы, которые обычно удостаивались весьма саркастических высказываний мужа графини, вынужденного прочитывать эти послания.

— Нельзя ли отложить письма на более позднее время, скажем, после ужина? — с надеждой спросила она.

Гийон скептически рассмеялся.

— Так или иначе, они либо испортят мне ужин, либо повредят пищеварению. Какая разница?

Джудит метнула на мужа сердитый взгляд.

— Разница в том, что ты мог бы спокойно подождать, пока Адам разберет свои вещи. Будь там срочные новости, я уверена, он сразу бы их тебе вручил.

— Ладно, хватит, а то совсем меня запилишь! — жалобно протянул Гийон, изображая жестами, как несправедливо поступает с ним сварливая жена, но при этом весело улыбаясь.

Графиня изумленно прищурилась.

— Неужели не ясно, что ты этого заслуживаешь? — Она оглядела зал. — Где Ренард?

— Подозреваю, он сейчас обучает дочку сокольничего делать приманки, — откликнулась Хельвен. — Новый ястреб уже не нуждается в дальнейших тренировках.

— Боже милосердный! — Джудит подняла взор к небу. — Могу поклясться, у этого мальчика моральных устоев не больше, чем у бродячего кота!

— Если не меньше, — невозмутимо заметил Гийон. — Ренард довольно скоро должен утихомирить свои страсти, вот только пройдет ощущение новизны от его нынешних занятий. А эта девчонка вовсе не невинная цыпочка, которую можно проглотить с первого натиска. Она, не задумываясь, клюнет его в самое больное место, если парень отважится сделать что-то вопреки ее согласию. — Граф наклонил голову, заметив на другом конце зала группу людей, сгрудившихся возле подмостков, и переменил тему разговора. — Я вижу, что Суэйн и Обри все еще вместе с тобой, но не могу узнать двух других парней и мальчишку.

Адам понял намек.

— Сейчас я вас познакомлю, — он искоса взглянул на рассерженную графиню и улыбающуюся Хельвен. — Стефен женился на немке, а Саэр стал крестоносцем. Пришлось найти им замену.