Адам неожиданно подумал, что теперь становится понятно, от кого Ренард унаследовал внезапные всплески глубочайшего проникновения в суть вещей, способные вывести собеседника из равновесия.

— Ты, случайно, не знаешь, кто это может быть? Ничего не заметил, пока вы добирались сюда из Германии?

Адам ощутил, что у него горят уши.

— Нет, мой господин, — он пристально вглядывался в носок своего сапога, которым раздавил пучок лаванды, и рассыпал крошечные высохшие шарики по стеблям камыша. В ноздри проник сильный вяжущий запах цветка.

— Только честно.

— Не то чтобы…

Гийон шумно выдохнул воздух.

— Ладно, забудь. Вне всякого сомнения, я скоро все узнаю. Достаточно того, чтобы ты держал при себе своих солдат. Я знаю, чего можно ожидать.

— Я их удерживаю вовсе не по этой причине, а для борьбы с валлийцами. — Полуправда или полуложь, но Адам надеялся, что объяснение звучит вполне искренне. В сущности, все его сведения проистекали из того случайного факта, что он нечаянно услышал разговор короля с епископом Солсбери, причем дискуссия сановников носила характер взаимной оценки вариантов развития событий, и не означала принятия серьезных решений. — Хельвен говорила, что за нашими рубежами появился новый лорд, успевший причинить немало беспокойства.

— Давидд ап Тевдр. — Гийон сморщился, произнося это имя. — Мало сказать — беспокойство. Если это простое беспокойство, тогда надо признаться, что я замедлил темп жизни и мне пора на покой. Парень беспрестанно носится кругами вокруг меня самого и наших патрулей. Обвиняет нас, что наши люди и люди Ральфа присвоили себе земли, принадлежащие ему по праву, кричит, что мы отодвинули границы в глубь его территории. Но нельзя же запретить фермерам пасти скотину там, где они находят более сочные пастбища, а животным и подавно не отличить траву Уэльса от травы Англии — вкус-то одинаковый. Потому и неизбежны вторжения туда и сюда без всякого злого умысла. Я бы прослыл дураком, если бы поверил, что нарушители — только одна сторона. Думаю, стоит послать несколько человек на границу и выследить этого типа. Но Тевдр славится умением скрываться в лесу, и не исключено, что ничего не выйдет. Я даже, грешным делом, подумывал предложить ему брачный союз, раз уж Хельвен овдовела. Она по линии матери валлийка, да и по моей частично, благодаря ее тезке — моей бабушке. Но, если серьезно, то я практически решился принять предложение де Мортимера, когда оно поступит официально.

— Боже, неужели вы согласитесь на это?

Гийон недоуменно пожал плечами.

— Отец Варэна, Хью, мой личный друг, и еще лет десять назад предлагал породниться, поженив их. Но Хельвен тогда сделала свой выбор в пользу Ральфа, и я отклонил предложение Хью. С тех пор он пытается уладить дело с женитьбой Ре-нарда на своей младшей дочери. Однако я не тороплюсь. Этот союз должен ослабить натиск валлийца, а то и вовсе прекратить конфликты. Кроме того, раз уж мы живем по соседству с ним, нам нужен сильный человек вроде Варэна, поддерживающий порядок в пограничных землях. В этих краях вдове нельзя оставаться одинокой. Это очень опасно. Хельвен спокойно относится к тому, что повторной брак не стоит откладывать.

— Выходит, вы хотите принести Хельвен в жертву разрешения здешних проблем? — волнуясь, спросил Адам.

Гийон посмотрел на него в упор и с раздражением бросил:

— Не будь младенцем. Часто ли брачные дела совершаются без скрытой практической выгоды? К тому же едва ли это можно назвать жертвой. Ты лучше спроси Хельвен, если сомневаешься. Варэн ей нравится, да и сам он возмужал и переменился в лучшую сторону. Однако все так же упрям и любит поступать по-своему. Готов пойти на все, чтобы добиться своей цели.