Варэн поправил накидку, которой обернул тело женщины, и невольно провел рукой между складками ткани по ее груди. Ладонь коснулась соска и, помедлив, скользнула дальше. Хельвен дернулась в сторону с испуганным вздохом. Странная кривая усмешка тронула губы де Мортимера.

— Хоть ты и шлюха, но все еще красивая, — возбужденным шепотом заговорил он, наклоняясь и приближая рот к ее губам.

— Ты почему убил Ральфа?

Де Мортимер слегка отстранился.

— Я этого не делал.

— Нет большой разницы, если ты сделал это чужими руками.

Варэн поежился.

— Он вел двойную игру: продавал информацию нам, а после выдавал нас Генриху. Я просто решил положить этому конец, пока дело не зашло слишком далеко. Я не мог поступить иначе.

— Ну а разве ты сам не ведешь двойную игру?

Де Мортимер энергично покачал головой.

— Это мой отец должен хранить верность королю Генриху и теперь еще императрице. Я же ни перед кем из них не давал никаких клятв, так можно ли считать, что я нарушаю какие-то обязательства? Уильям ле Клито действительно имеет больше прав на Англию и на Нормандию, чем может себе вообразить эта надменная сучка. Он старший сын старшего сына прежнего короля!

— Понимаю, — еле слышно рассеянно сказала Хельвен.

— Нет, ничего ты не понимаешь и никогда не понимала! — Выведенный из себя ее тоном, Варэн толкнул Хельвен на солому. Руки женщины оказались под ее головой. — Ты обещала быть моей, а вела себя, как последняя шлюха! И еще смеешь теперь говорить о двойной игре!

— Ты убил Ральфа, а вместе с ним и свою честь! Как ты мог после этого претендовать на меня! — воскликнула Хельвен. — Я свое обещание считаю недействительным!

Расстояние между ними снова сократилось. Варэн разглядел в глазах женщины нешуточный гнев, ощутил, каким упругим и непокорным стало ее тело, и понял, что его плоть по-своему пылко и твердо реагирует на ожившее женское естество, оказавшееся в его власти.

— А ну-ка, — пробормотал де Мортимер голосом, выдававшим всю силу страсти, переполнявшей его чресла, — лучше поцелуй меня… Поцелуй меня так же, как ты целовала де Лейси. — Жаркий алчный рот приблизился к лицу несчастной жертвы.

Все чувства Хельвен восстали против надвигающегося нового несчастья. Однако под влиянием обычного благоразумия, опиравшегося на инстинкт самосохранения пришлось отступить. Если она станет сражаться с насильником, тот попросту изобьет ее. В глазах Варэна уже метались дикие огоньки ненасытного животного, которое только и ждет попытки сопротивления, чтобы распалить себя еще сильнее. Избитая или даже изувеченная, в случае активного сопротивления она потеряет те немногие надежды на спасение, которые еще оставались, если покориться. Обдумав все варианты, Хельвен расслабила губы, повинуясь энергичному натиску де Мортимера, и стала отвечать неискренними движениями, выученными еще во время жизни с Ральфом. Сейчас притворство играло роль спасительного щита.

Дальнейшее было неприятным и болезненным, но не выходило за рамки ее терпения. Хельвен понимала, по крайней мере частично, причины и побуждения де Мортимера, поэтому было легче уступить ему эту незначительную победу. Без любви или даже примитивной животной страсти весь акт для нее был совершенно бессмысленным. Хельвен просто закрыла глаза и пропустила мимо ушей возбужденный вскрик, который издал Варэн, входя в нее. Торжество петуха, затоптавшего курицу из стада своего соперника по навозной куче.

Возникла мысль: происходило бы все точно так же, если бы она вышла замуж за этого человека? Возможно. Но она стала женой Адама. От мыслей о муже словно вспышка молнии пронзила все тело, она громко охнула от душевной боли.