— Адам! — Хельвен тяжело охнула, устремилась к нему навстречу и заключила в объятия. Адам взял лицо жены ладонями, запустив пальцы в распущенные волосы, и принялся целовать мокрые глаза, щеки, губы.

— Я не могу здесь оставаться, сладость моя, но знай, что я рядом с тобой, — голос Адама дрогнул. — Джудит говорит, что все идет нормально, верно?

— Да, они так говорят, но мне от этого не легче.

Она потерлась лицом о накидку мужа и почувствовала, что его одежда сырая и холодная.

— Идет снег?

— Мокрый.

— Как прошли свадебные торжества?

— Обычная свадьба. У меня голова раскалывается от вина, а Ренарда разукрасили такими редкостными укусами, что лучше его матери их не видеть!

Хельвен не выдержала и рассмеялась сквозь слезы, затем обняла мужа. Даже боль немного отпустила.

— О Адам, что бы я сейчас… — Она умолкла и дико завопила, прижимаясь к мужу от невыносимой боли. Волна схваток жестоко и мгновенно скрутила все тело. Адам прикусил губу и стоял совершенно беспомощный и бесполезный, поддерживая вцепившуюся в него жену.

— Теперь пойдет чаще и сильнее. — Агата повернулась к Джудит. Повитуху ничуть не убедили просьбы графини проявить снисходительность к Адаму.

— Я думаю, — прошептал Адам ей в ухо, — что всякий мужчина, возражающий против уксусных тампонов, должен некоторое время провести в родильной комнате.

— Этого мало, — трясущимися губами пробовала пошутить Хельвен, — надо его еще заставить самого походить беременным!

— Я бы согласился побывать на твоем месте, если бы мог.

— И я бы не возражала… О-о!

— Хельвен!

Повитуха решила, что далее терпеть такое кощунство не может и бросилась вперед, вклинившись между супругами и заняв место Адама.

— Милорд, уходи отсюда! — гневно заявила Агата, все ласковые нотки исчезли напрочь. — Тебе здесь нечего делать, только путаешься под ногами! Иди, иди, мы будем сообщать о ее состоянии так часто, как ты захочешь.

Джудит, уловившая признаки гнева на лице Адама, взяла его за руку и настойчиво подвела к двери.

— Адам, будь так любезен! — просительно сказала графиня. — Ты уже и так зашел далеко за все рамки приличия.

— Адам, со мной все будет нормально, — прошептала Хельвен едва слышно.

— Ты уверена? — Адам повернулся, почти вырываясь из рук тянувшей его к выходу Джудит.

Хельвен кивнула и плотно стиснула зубы, пытаясь отогнать новую волну боли, которая набирала силу, словно прилив. Но это было невозможно, и она стала снова растворяться в судорогах безжалостной боли. Повитуха ласково пришептывала, удерживая метания молодой женщины и массируя ей спину.

— Ну, ну, моя девочка, давай-ка снова походим, дойдем до этого кувшина, вот так, умница.

Джудит силой вытащила Адама из комнаты.

— Ты весь позеленел, — заметила она в своей привычной колкой манере, — а мне сейчас меньше всего хотелось бы ухаживать за больным или теряющим сознание взрослым мужчиной.

— Джудит, все будет нормально? Ты ведь не говоришь это, только чтобы успокоить меня?

— Нет, я не просто так все это говорю. Хельвен — вполне здоровая кобылка, схватки нормальные и сильные, как и должно быть. А теперь, убирайся с глаз моих. Найди себе какое-нибудь занятие. Обещаю, что тебе первому сообщим любые новости!

— Милорд, у вас сын, — бабка Агата вложила в руки Адаму пищащий сверток в одеяле.