Хельвен с облегчением вздохнула, когда боль временно отпустила.

— Как же мне хочется, чтобы все закончилось…

Джудит, менявшая в ногах роженицы разогретый кирпич, выпрямилась и оглянулась. В карих глазах графини мелькнула печальная улыбка.

— Когда я рожала Майлса, ни одного раза не вскрикнула, — со значением заметила она.

Агата недоверчиво приподняла брови.

— Должно быть, у вас и роды вышли легкие, миледи.

— Нет. Пришлось помучиться полтора дня. И каждую минуту я произносила самые грязные солдатские ругательства. Ги после смеялся, что моей грешной душе повезло, когда остальные дети появлялись на свет без больших задержек.

Повитуха одобрительно хихикнула.

— Так-то лучше. Ничего страшного, если и ругнется несколько раз, лишь бы дело шло полегче… Что, снова началось, девочка? Давай, давай дыши почаще, не волнуйся… Вот и хорошо.

Хельвен обмякла, снова жадно хватая ртом воздух. Было бессмысленно заявлять, что она не в силах терпеть это дальше. Выбора нет, но раздражающие предрассветные боли за последнее время стали очень сильными. А сейчас, около полудня, превратились в совершенно невыносимые.

Джудит подошла к жаровне и принялась готовить поссет со взбитыми яйцами, чтобы добавить роженице силы. Для уменьшения боли графиня подсыпала в напиток сушеные листья малины.

— Очень кстати, что Адам уехал на свадьбу Родри, — деловито заметила она, размешивая напиток. — Здесь бы он только мучился и путался под ногами. Мужчины обычно тяжело переживают роды жены, особенно первые.

Хельвен вдруг расплакалась, и обернувшаяся Джудит недоуменно посмотрела на нее. Судя по всему ей трудно было взять в толк, что беременность могла так подточить здоровье и характер приемной дочери, обычно такой веселой и здоровой.

Агата ласково ворковала и успокаивала роженицу. В замешательстве Джудит заставила Хельвен выпить напиток и побежала вниз посмотреть, как ведет хозяйство жена управляющего. Спускаясь из башни в зал, графиня как раз оказалась свидетельницей возвращения Адама с Ренардом из Уэльса. Не слишком обрадованная их появлением, помолилась про себя, чтобы Господь дал ей терпение.

— Где Хельвен? — требовательно и безо всякой учтивости спросил Адам. — Разве она уже?..

— Время уже подходит, — спокойно сообщила Джудит. — Все идет как положено. Повитуха присматривает за ней, но, по моим прикидкам, ты сможешь познакомиться со своим наследником не ранее, чем в сумерках. — Графиня приняла накидку Адама и, привстав на цыпочках, поцеловала его в щеку — что само по себе было нечастым жестом симпатии. Джудит по своей натуре не любила демонстративного выражения чувств.

— Я могу ее повидать?

— Адам… — начала графиня, пытаясь поделикатнее выразить отказ, однако что-то в его лице вынудило ее умолкнуть. Джудит почувствовала — он испрашивает разрешения из вежливости, хотя сам нимало не озабочен, услышит согласие или нет. Это его замок, и она, в сущности, не могла ничего запрещать.

— Понимаешь, ей сейчас больно. Если тебя это расстроит, лучше подожди где-нибудь в другом месте.

— Я выдержу.

— Дело твое, ведь именно ты был там во время зачатия, — сказала графиня и удивилась, поймав весьма странный взгляд Адама.

Ренард, на которого мать не обратила особого внимания, разве что бегло прикоснулась губами к щеке, подошел к камину, дыханием согревая озябшие руки, и присел поближе к огню.

Бабушка Агата пришла в ужас, увидев, что в комнату к роженице входит мужчина. Еще мгновение, и она бы немедленно, засучив рукава, вытолкнула Адама прочь.