— В самые первые месяцы моего замужества я забеременела, но случился выкидыш. Как и сейчас, я была на третьем месяце, но потеряла так много крови, что вмешалась Джудит. Она сказала, что следующий ребенок, если появится слишком быстро, может просто убить меня, хочу я этого или нет. Она хорошая знахарка. — Хельвен немного помедлила, затем взглянула на Адама. — Если я не беременела, то это было благодаря тампонам, пропитанным уксусом, и ежедневной порции настойки воробейника, добавленной в вино.

— Так ты и… я хочу спросить, ты то же самое?..

— Практиковала ли я такие хитрости в нашей с тобой жизни? — резко закончила Хельвен. — Нет. Такой выбор мне было сделать легко — во всяком случае, так казалось. — Она положила руку на свой живот, и вдруг разрыдалась. — Боже, если бы в тот вечер я сделала это…

— Хельвен, не надо…

Из-за занавеса послышался сдержанный кашель, вошла Элсвит, неся блюдо с хлебом и тарелкой похлебки, другая служанка держала кувшин со свежим вином и несколько новых свечей.

Адам неожиданно почувствовал, что успокоился. Служанки замерли, явно смущенные присутствием хозяина. Он вторгся в женское владение, осквернил укромный уголок женских секретов. Адам плотно сжал губы и посмотрел на Хельвен. Та почему-то дрожала, стоя рядом с ним. Он поднял ее на руки и уложил обратно в постель.

Элсвит взяла ночную посудину.

— Все еще тошнит? — встревоженно шепнула она, обращаясь к Адаму.

Адам покачал головой и кивнул в сторону фляги.

— Подействовал запах спирта.

— У моей сестры была такая же реакция на сыр, — вмешалась младшая служанка, но под грозным взглядом Элсвит смутилась и покраснела.

— Адам, не уходи! — испуганно воскликнула Хельвен, видя, что муж отходит прочь, и его место возле кровати занимают служанки.

— Я не ухожу, просто поем здесь, в стороне от тебя, чтобы не раздражать твой желудок.

Хельвен откинулась на подушки, глядя на пламя свечи. Пламя едва подрагивало, словно новая жизнь у нее внутри. Свеча помогала ей видеть мужа, но чувства Хельвен были слишком неспокойными — она казалась себе такой несчастной, что в эту минуту была бы рада умереть.

Глава 25

Уэльс, декабрь 1127 года

— Попробуй, — Ренард протянул Адаму кусок пирога. Тот взял и понюхал с подозрительным видом.

— Снова с луком. Господи, я сам скоро превращусь в этот лук-порей. — Адам откусил кусок и понял, что не ошибся. В начинке ощущался также творожный сыр и смертельная доза шалфея.

— Не удивляйся, мы ведь в Уэльсе, — с улыбкой напомнил Ренард и протянул свою чашку, чтобы ее вновь наполнили медовым напитком. — Но ты должен признать, это зелье здесь великолепное.

— Пока назавтра утром оно не ударит тебе в голову, — мрачно подытожил Адам. — Вон та девчонка так и пялится на тебя.

— Знаю. Как ты думаешь, она свободна? А я не нарушу законы гостеприимства, если попробую узнать об этом сам? Вообще-то я обещал вести себя примерно, то есть не прикасаться к запретному плоду, даже если хочется узнать, созрел ли он. — Глаза юноши насмешливо сверкнули. Ему никогда не суждено стать красивым в том классическом смысле, каким был его отец. Взрослые черты пока недостаточно развились. Однако, оживляясь, смеясь или выражая сильное чувство, Ренард преображался и притягивал к себе такое внимание, что люди, особенно женщины, оборачивались, чтобы взглянуть на него еще раз. Молодому человеку очень шел к лицу богатый бархатный наряд с золотой отделкой. Когда же он надевал накидку с широким воротником из волчьей шкуры, это выгодно сочеталось с его сверкающими серыми глазами.