Его приветствовали охранники, и конюх уже мчался принять поводья Лайярда. Адам с такой силой схватился за дубовую луку седла, что резной узор впечатался в ладонь. Никто еще не сообразил помочь Хельвен слезть с седла, как та уже соскочила на землю и поспешила к мужу. Боль Адама поутихла, сменившись локальной и переносимой пульсацией. Он ощутил во рту кровь от прикушенной губы и приоткрыл глаза, чтобы увидеть рядом Хельвен.

— Я знала, что надо было еще на денек задержаться в Шрюсбери! Посмотри, кровь даже проступила на тунике!

— Успокойся, пожалуйста. — Адам оглядел многолюдный двор замка. — Или ты хочешь, чтобы мои люди подумали, что я привез сварливую мегеру?

— Адам, это вовсе не пустяки! — возразила Хельвен, чувствуя, как глаза увлажняются подступившими слезами. — До сих пор тебе очень везло. Но и сейчас ты можешь получить заражение крови или столбняк, а то и умереть, потому что пустил все на самотек! Ну как не браниться на тебя!

— Тогда уж делай это, когда мы наедине, а не при всем честном народе. Я согласен, что поступал неблагоразумно, но не хочу оповещать об этом каждого. — Он прикоснулся к щеке жены и заметил, что та слегка покраснела, а в глазах появился хорошо знакомый зеленоватый блеск, в котором он был готов утонуть хоть сейчас.

Адам поудобнее устроился в кресле с высокой спинкой, прикрыл глаза, стараясь совладать с мучившей его болью, и снова открыл глаза. Перед ним стоял Майлс, протягивая чашку с вином пополам с виски. Адам сумел изобразить искаженное подобие улыбки.

— Да мне вовсе не так плохо, как кажется. Просто тело затекло в седле.

— Как серьезны твои раны?

Адам выпил несколько глотков и почувствовал, как шотландское виски обожгло желудок, будто он проглотил горячие угли.

— Не смертельны, но побаливают. На всю жизнь останется рубец от бедра до ребер. Я столько всего натворил в Виндзоре, что досталось не только моему телу.

— Суд-поединок — это всегда огромный риск, — заметил Майлс.

— Да, разумеется, однако ты еще не знаешь и половины новостей. — Адам бросил взгляд в сторону Хельвен. Она стояла спиной к мужчинам и тихим шепотом разговаривала со своей служанкой Элсвит, распоряжаясь тем, как распаковывать дорожные сундуки.

Майлс тоже посмотрел на Хельвен.

— Поссорился с ней? — задумчиво поинтересовался старик, вспоминая подавленное настроение внучки во дворе замка.

— Похуже ссоры. — В самых общих чертах Адам изложил Майлсу суть недавних событий.

Старик поджал губы.

— Тогда понятно, почему ты так спешил уехать и не закатывать долгий пир для придворных стервятников.

— Я был сущим идиотом. — Адам опустил взгляд в чашку, которую сжимал в ладонях. — И если бы так не спешил очертя голову добиться своей цели, то не имел бы стольких неприятностей, верно?

— Возможно, — согласился Майлс, — но теперь по крайней мере ты отомстил за убийство Ральфа и заполучил ту, кого так желало твое сердце.

— Да.

Интонация Адама вынудила Майлса недоуменно приподнять брови. Помедлив, старик полез рукой в глубины своей туники.

— Я всегда предостерегал Хельвен, что глупо ходить по лесу в поисках деревьев, а теперь вижу, и ты вздумал бродить с другой стороны того же леса. И как же вы думаете встретиться? — сердито бросил Майлс, протягивая на обветренной и морщинистой от старости ладони искусно обработанный золотой предмет.