– Очень великодушно с твоей стороны, особенно после того, что я совершил в братстве, – произнес Александр и с горечью рассмеялся. Сделав большой глоток из чаши, он добавил: – Вы все сопровождали меня, закованного в цепи, с Кипра в Париж на суд великого магистра; нас тогда разлучили массовые аресты. Мое участие в братстве никак нельзя назвать похвальным.

– Сейчас это не имеет значения, – прервал его Ричард. – Твои грехи против ордена ничего не значат в сравнении с грехами тех, за кого рыцари братства боролись и умирали. Нарушал ты клятвы или не нарушал, ты всегда был предан ордену на поле боя, Александр, и был верным другом всем нам.

Александр покачал головой, чувствуя угрызения совести за свои поступки, которые привели его к полной изоляции и тяжелому положению. У этих людей доброе сердце и светлая душа, чего не скажешь о нем.

Но теперь, после этой беседы, ему стало казаться, что он не является таким уж никчемным и что его братья и друзья никогда не относились к нему так строго, как сам он относился к себе. Они принимали его таким, каков он есть, со всеми его пороками и никогда не осуждали.

– Боже правый. Я не заслуживаю вашей дружбы, ни одного из вас. И тем не менее… – Он умолк, не в силах говорить дальше. Затем кашлянул и договорил: – И тем не менее я вам благодарен за это. Благодарен так, что не выразить словами.

Наступила неловкая пауза. Ее прервал Деймиен:

– Ты, конечно, знаешь, что никто из нас не предложил бы тебе, негодяю, ничего, если бы ты не доставил обратно сокровища тамплиеров, которые взял с собой вместе с золотой чашей. – Деймиен произнес это насмешливым тоном, явно стараясь разрядить атмосферу. При этом он поднял бровь – точно так же, как это делал Александр. – Ты остался бы один, если бы попытался продать пергамент или забыл бы о нем, когда заключал сделку с лордом Эксфордом.

Это вызвало дружный смех и громкие выражения одобрения по отношению к Александру, что заставило его тоже рассмеяться.

– Не подумай я о пергаменте, я остался бы одиноким, – согласился он, все еще улыбаясь.

– Так что запомни, братец, мы связаны вместе, мы все, – произнес Деймиен уже более серьезным тоном, хотя его взгляд, направленный на Александра, по-прежнему был теплым. – Делай, что должно, – добавил он более тихо, поднимая чашу.

Это был девиз тамплиеров, который каждый рыцарь произносил перед смертельной схваткой рыцарей братства за правосудие, честь, правду и во имя Бога.

Ричард и Джон присоединились к нему. Потом Александр, после короткого колебания. Внезапно он ощутил чувство единства с этими людьми, принадлежности к их кругу. Это чувство казалось чем-то материальным, ярким и требующим признания. Оно захватило его целиком, наполняя силой и уверенностью. Эти умелые воины и преданные друзья… эти вызывающие благоговение рыцари-тамплиеры будут ехать верхом рядом с ним ради того, чтобы оказать помощь женщине, которую он любит. Они помогут ему защитить ее от врага.

Александр кивнул, не в силах произнести хоть слово, переполненный эмоциями. Джон очень помог ему, когда заговорил.

– Тогда завтра, парни, – громко объявил он, после чего сделал большой глоток из чаши и поднял ее вверх. – С рассветом мы вместе отправимся в путь под знаменем тамплиеров с малиновым крестом на груди.

Элизабет находилась в дальнем конце двора замка, совещаясь с сэром Гаретом относительно позиции недавно отремонтированной фрондиболы, когда во внутренние ворота замка вбежал паренек из деревни. Она заметила его только потому, что из-за него у ворот произошла небольшая сумятица – охранник схватил его за руку, пытаясь остановить. Мальчику было лет пять-шесть, он подпрыгивал, размахивая рукой.