– Если не хочешь моих объятий, может, захочешь мой поцелуй? – выдохнула она, увидев в его глазах искрящееся тепло.

– Это подойдет. Прямо… – Он прижался к ней всем телом, вызвав в Элизабет столь приятные ощущения, что она жадно вдохнула ртом воздух. – …После… – продолжил он, поднимая руки. Его руки прошлись по ее рукам, вызывая приятные покалывающие ощущения на своем пути вверх, где Роберт сцепил пальцы на ее затылке. – …Этого, – договорил он наконец, скользя мускулистым бедром между ее ног и нажимая вверх и навстречу ее нежной плоти.

Она резко вдохнула от неожиданности, но этот вдох тут же перешел в стон. В ней уже горело желание необычайной силы, и новые ощущения лишь усиливали его. Элизабет вдруг поняла, что слегка покачивается, касаясь его мускулистой ноги, не в состоянии сдержать свои бесстыдные движения даже при том, что Роберт использовал свой огромный вес, чтобы прижать ее спиной к стене.

Она издавала какие-то нечленораздельные звуки, но они прекратились, как только он негромко произнес:

– А теперь поцелуй.

Элизабет едва держалась на ногах от волнующей сладости его поцелуя. Элизабет испытывала неземное блаженство. Твердая холодная стена позади нее ощущалась контрастом с его горячим, влажным ртом, играющим ее губами. Обезумевшая от разбушевавшегося желания, Элизабет подняла голову и полностью отдалась Роберту.

Ее пальцы вжались в его плечи так, что она чувствовала буквально каждое сухожилие и каждый мускул, которые играли под его рубахой, когда он мягко подавался вперед и его теплый восставший жезл упирался в ее тело, качаясь в такт движениям ее бедер.

Но как все это греховно выглядит! Такие сладостные чувства может порождать только грех, хотя какой может быть грех между мужем и женой?

Поцелуй продолжался еще несколько восхитительных мгновений. Элизабет не смогла удержать тихий стон разочарования, когда Роберт отстранился. Он тяжело дышал, а в его глазах горела такая страсть, что Элизабет на миг подумала, будто ее тело может загореться от одного лишь его взгляда.

– Если я не остановлюсь, то накинусь на вас прямо здесь, в коридоре, леди, а я не хочу вас опозорить, – произнес Роберт. – Кроме того, нас ждут в большом зале наши обязанности. Мы должны идти.

Не в состоянии произнести хотя бы пару связных слов, Элизабет лишь кивнула в знак согласия и облизнула губы. Губы оказались распухшими и особо чувствительными после его поцелуев. Она поймала на себе взгляд Роберта, ощущая его поднявшийся жезл. Его бедра двинулись чуть вперед, вызвав ее стон, поскольку Элизабет ощутила его жезл, прижавшийся к ее животу.

– Мы продолжим это занятие, милорд, после завершения праздничного пира, – произнесла Элизабет.

– Да поможет мне Бог, – негромко ответил Роберт, отступив на шаг.

Он провел пальцами по волосам и с силой выдохнул. Как только он отстранился, Элизабет ощутила слабость в коленях. Им необходимо вернуть хоть немного самообладания, подумала она. Роберт отвернулся от нее, явно пытаясь прийти в чувство.

Когда ему это удалось, он кашлянул и предложил Элизабет руку, чтобы проводить ее обратно на праздничный пир в большом зале. Но даже при этом взгляды, которые он время от времени бросал на нее по дороге, казалось, прожигали ее одежду, тело и душу, что рождало в ней новую волну желаний, и Элизабет опасалась, что у нее не хватит сил дойти до конца коридора.

В ответ на это она охрипшим голосом повторила его обещания, когда они медленно, стараясь выглядеть спокойными, возвращались на праздничный пир в большом зале.

– Однако есть еще одна вещь, которую я должна сказать, милорд.

– Что именно? – спросил он.

– Когда пир завершится, я намереваюсь сделать это занятие таким, чтобы вам не пришлось жалеть о напрасно потраченном на него времени.