– Ничего себе недалеко! Ты живешь практически на вершине горы!

Джошуа положил руку на спинку ее стула и потрепал Лиз за плечи.

– Они не возражают.

Лиз без всякого стеснения придвинула свой стул ближе и прижалась к Джошуа, опустив голову ему на плечо.

– Даже Мира? – У Лиз не было матери, но она часто слышала, как дети, в том числе и взрослые, часто жаловались на то, что матери чересчур их опекают.

– Она понимает. Я ушел в армию еще подростком и с тех пор бывал дома только наездами. Я люблю уединение больше, чем общество родственников.

– Они навещают тебя тут?

Джошуа замолчал и задумчиво отпил кофе.

– Я пока еще не приглашал их.

Несмотря на его склонность к одиночеству, такому поведению Лиз удивилась.

– Почему? У вас вроде такая сплоченная семья! Ты не хочешь никого видеть?

– Когда-нибудь я их приглашу.

– Я могу тебя понять: здесь так уединенно. Ты не хочешь все портить.

– На моем месте так считало бы большинство людей.

– Кстати, я бы тоже. Здесь даже лучше, чем на ранчо, если хочешь спокойно поработать в одиночестве. – Произнеся эти слова, Лиз запоздало поняла, что они прозвучали весьма неоднозначно: она словно напрашивалась приглашение пожить вместе с Джошуа или хотя бы остаться в его доме на долгий срок. Смутившись, она не знала, как выйти из неловкой ситуации.

– В таком месте ты смогла бы проделать большую работу, – беспечно проговорил Джошуа, не почувствовав в словах Лиз никакой угрозы.

– В твоем присутствии? – Лиз рассмеялась. – Сомневаюсь, что я сумела бы сосредоточиться. Ты сильно отвлекаешь меня, сильнее, чем весь огромный город Сиэтл.

Джошуа опустил голову и прошептал ей на ухо:

– Правда?

– Да.

Не то слово.

– И каким же образом? – чувственным голосом осведомился Джошуа.

Вместо ответа Лиз повернулась и поцеловала его.

Когда они наконец разомкнули объятия, оба задыхались, но выражение лица Джошуа оставалось непроницаемым.

Лиз встала и принялась убирать со стола.

– Не хочешь прогуляться по снежку? – спросила она у Джошуа. Поблизости не было Немезиды – был только лес с хрустящими тропинками, заснеженными деревьями, сбросившими на зиму листья, и звездное небо, под которым Лиз не терпелось оказаться. Возможность подышать свежим воздухом, побродить между деревьями в тишине, нарушаемой только ветром и редкими голосами диких животных, представляла для нее большой соблазн. – Пожалуйста!

Собрав оставшуюся посуду, Джошуа положил все в раковину.

– Там десять градусов мороза.

Когда Лиз обернулась, у нее перехватило дыхание: как же он красив! Ее одинокий волк.

– Только не говори, что ты у нас тепличное растение и боишься выходить на улицу зимой.

Джошуа посмотрел на Лиз так, словно она сошла с ума.

– Просто у тебя нет подходящей одежды.

– Так одолжи мне свою.

Джошуа улыбнулся:

– Ты утонешь в моих вещах.

– Ничего страшного.

На том и порешили. Джошуа заставил Лиз надеть термальную рубашку поверх ее толстовки, а на пальто еще и огромную куртку.

– Я похожа на снежного человека, – засмеялась Лиз, когда Джошуа вывел ее из дома на двор, покрытый хрустящим снегом.

– Ты похожа на упрямую женщину, которая вознамерилась идти гулять в мороз, когда все нормальные люди готовятся лечь в постель.

Лиз изогнула бровь, но быстро сообразила, что Джошуа вряд ли это заметил, поскольку все ее лицо скрывала куртка.

– Думать о постели в девять часов вечера могут лишь ковбои, только что возвратившиеся из прерии, и мужчины, у которых либидо больше, чем волны на Рио-Гранде во время дождя.