– Должно быть, все дело в том, что ты предпочла сообщить о своем отъезде в присутствии такого количества людей, – бросил он, глядя на нее сквозь ресницы. – Я был так поражен, что не нашелся с ответом.

– Скажем так: я не хотела никаких проблем.

– А именно?

– Если хочешь знать, я опасалась, что ты попросишь меня остаться, – пролепетала она, сморщив прелестный носик.

– Спесивая киска!

– Дафф, дорогой, – вздохнула Аннабел, – мы с тобой не новички в делах любви и прекрасно знаем правила игры. А это и есть игра, независимо оттого, сколько она продолжается, долго или нет.

– А если мне вдруг захотелось изменить правила? – протянул он. – Что ты об этом думаешь?

– Это по-прежнему игра, дорогой, и, откровенно говоря, играть мне расхотелось.

– Тогда выходи за меня, и мы будем развлекаться на свой лад, по правилам или нет.

– Ты пьян!

От него действительно сильно пахло бренди.

– Вполне возможно, – пожал плечами Дафф, – но я прекрасно сознаю, что делаю.

Аннабел с сомнением покачала головой:

– Но утром ты можешь изменить мнение.

– Хочешь, чтобы я умолял? Именно этого ты добиваешься? Я на все согласен.

До чего же странно и любопытно наблюдать, как любовь переворачивает весь твой мир.

– Пожалуйста, не нужно, – улыбнулась Аннабел.

– Прекрасно, – рассмеялся Дафф. – Не уверен, что у меня бы получилось.

– Потому что тебе никогда не приходилось этого делать, – холодно обронила Аннабел. Возможно, именно это и задевало ее: его знатность и богатство, разделявшие их почти непроходимой пропастью.

– Ты тоже никогда не просила о любви, так что не смотри на меня так критически. Послушай, я кое-что принес тебе, – добавил он под суровым взглядом женщины, говорившей с ним столь неприязненно. Порывшись в кармане сюртука, он вытащил маленький красный футляр. – Видишь, я абсолютно серьезен в своем намерении жениться.

Открыв крышку, он вынул кольцо с гигантским розовым бриллиантом, взял Аннабел за руку и надел кольцо на безымянный палец.

– Точно по мерке. Очевидно, это кисмет, судьба, как хочешь, так и называй. А теперь давай поженимся. Здесь, в округе, наверняка имеется священник.

Она честно пыталась противиться уговорам, противиться соблазну… Твердила себе, что он пьян и утром, несомненно, пожалеет о своем предложении. Напоминала себе о прежних сомнениях относительно браков между неравными классами и всех несчастьях, сопряженных с такими союзами.

– Мы не можем, – бесстрастно заявила она. – Ты забыл? Нам понадобится разрешение на брак.

– Ничего я не забыл! – жизнерадостно возвестил он, вытаскивая из другого кармана помятую бумагу. – Вот! И, дорогая, я выпил самое большее две бутылки, так что вполне сохранил рассудок. Чтобы по-настоящему надраться, мне нужно не меньше четырех.

Она не знала, стоит ли радоваться столь честному признанию.

– Подумай о своих родителях, – все же протестовала она, считая, что хотя бы один из них должен быть разумным и взять на себя ответственность за дальнейшие шаги. – Они наверняка не одобрят того, что ты собираешься сделать.

– Господи, как же сложно тебя убедить! – проворчал Дафф. – Вот, смотри, родители посылают нам свое благословение.

Он в очередной раз сунул руку в карман и выудил надушенную записку, которую и вручил ей.

– А теперь, – пробормотал он, когда она закончила читать, – тебе, наверное, потребуется одобрение принца-регента, но, учти, если понадобится, я добуду и его.