Наверное, они очень выгодно продали свой старый дом, думала я. Несколько секунд я стояла перед домом, разглядывая внешний вид сооружения, которое должно было стать счастливым семейным гнездышком. Но я знала правду. Хотя мои родители состарятся вместе, их будет связывать лишь один-единственный страшный секрет.

Как только я постучала, моя мать сразу же открыла дверь. Взглянув на нее, я поняла, что все изменилось. Где была та женщина, которая могла одним только взглядом усмирить свою дочь, а уже через секунду изливать на нее море любви и нежности? Теперь мать выглядела маленькой и немного жалкой. Впервые я заметила, что была выше ее на несколько дюймов. Дух поражения пронизывал все ее существо, ее плечи опустились, а глаза избегали моих, пытаясь скрыть эмоции.

Помнила ли она те времена, когда предала мое доверие? — думала я. Может, она хотя бы пересмотрела ту часть истории нашей семьи?

Рут отошла в сторону, приглашая меня войти, а потом заварила чай. Разливая чай по чашкам, она спросила, какие у меня планы на будущее.

— Я хочу поехать в Англию, — ответила я и почувствовала грусть, когда увидела облегчение на лице матери, хотя ничего другого и не ожидала увидеть.

— Когда ты планируешь уехать, дорогая?

— Как можно скорее. Я обратилась в агентство, которое поможет мне найти работу в отеле. Я хочу устроиться на ресепшен. Мне предоставят жилье, да и зарплата хорошая.

Я не спрашивала мать, могу ли остаться у нее, я просто отнесла свой чемодан в спальню, а она не стала возражать. Я осталась в доме родителей на три дня, а потом уехала в Англию.

Мне удалось почти совсем избежать встреч с отцом. Он не желал меня видеть и почти не появлялся дома, пока я была там. А когда я уезжала, он даже не попрощался.

Я обняла на прощание мать, пообещала писать ей, а потом запрыгнула в такси, которое отвезло меня на пристань.

Я никогда не говорила своим родителям, что знала об их планах оставить меня на принудительное лечение в госпитале для душевнобольных. Если бы я уличила их, то ничего бы не выиграла, тем более что у меня уже были планы на будущее. Как только испуганный подросток, каким я была, исчез, я установила в голове барьер, ограждавший меня от старого чувства любви к матери.

Стоя на палубе и наблюдая за исчезающими контурами Белфаста, я знала, что не вернусь сюда никогда, во всяком случае чтобы жить здесь. А что касается моего обещания писать… ну, это было всего лишь обещание, и я могла с легкостью его нарушить.

Когда исчезли из виду последние огоньки города, я направилась в бар, заказала бокал вина и подняла тост.

За новую жизнь.

Глава 39

Я пыталась не думать о прошлом, стараясь прогнать воспоминания об Антуанетте, ребенке, которым была более тридцати лет назад. Я налила себе рюмку крепкого алкоголя, зажгла сигарету и сосредоточилась на образе нового человека, которым я стала.

В госпиталь привезли Антуанетту, но вышла из него Тони, которая нашла в себе силы, чтобы встретиться с родителями перед отъездом из Ирландии. Без слов она показала им, что справилась с бедами своего прошлого, а их прошлое навсегда останется с ними.

Два года спустя моя мать нашла меня. Хватило всего лишь одного слезливого звонка, чтобы игра в счастливую семью возобновилась. Позже я узнала, что все время, пока я была в госпитале, врачи звонили моей матери и просили ее навестить меня. Они говорили, что без нее у меня очень мало шансов на выздоровление. Это был не просто нервный срыв или глубокая депрессия, и они опасались, что я никогда больше не смогу жить нормальной жизнью. Врачи четко изложили Рут суть проблемы:

— Ваша дочь просто не может смириться с тем, что вы все эти годы знали о том, что с ней происходит.