– Откуда ты черпаешь свою храбрость, Аласдер? – тихо спросила она.

Аласдер был недоволен переменой темы, тем не менее он сказал:

– Что заставляет тебя думать, будто у меня ее неисчерпаемый запас?

– Но я никогда не видела, чтобы ты чего-либо боялся.

– В моей жизни было много случаев, когда я боялся, Изабел. Гораздо больше, чем мне хотелось бы вспоминать.

– И все же я никогда не видела, чтобы ты сомневался или был в чем-то неуверен.

– А ты хотела бы видеть меня слабым? – Для этого ей стоит лишь заплакать.

– Ты хочешь знать, о чем я думаю, Аласдер? Иногда мои мысли настолько ужасны, что требуют от меня мужества, которого у меня нет.

– Ты такая же смелая, как и любой матрос на «Стойком», Изабел, – мягко заметил Аласдер. – Однако вместо того, чтобы осознать это, ты ведешь себя как птичка, которую освободили, но она все еще видит прутья решетки своей клетки.

– Вот тебе моя правда, Аласдер. Я ненавижу Магнуса Драммонда. Ненавижу его за то, что он сделал меня такой боязливой. И я ненавижу себя за свою робость. Но больше всего я ненавижу отца за то, что он пытался убить тебя.

Аласдер молча пошел на звук ее голоса.

– Я могу пережить презрение других, Аласдер, но я не хочу, чтобы ты смотрел на меня так, будто ненавидишь меня.

– Наверное, было бы неправдой говорить, что я всегда обращался с тобой хорошо, Изабел. Но я никогда не сердился на тебя из-за твоего происхождения.

– Почему ты все еще хочешь оставаться моим мужем?

– Я мог бы сказать – из-за твоей красоты, – медленно произнес он. – Или потому, что этот брак сначала был заключен не по закону, и ты была пострадавшей стороной. – Он подошел совсем близко и обнял ее за шею – Или даже из-за того, что это просто необходимо.

– Так из-за чего все-таки?

– Из-за всего, – ответил Аласдер, вдруг подумав о том, как трудно порой найти нужные слова.

Изабел прижалась щекой к его груди. Потом подняла руки и, обняв его за шею, прильнула к нему так, как еще никогда не делала.

– Мы муж и жена, Изабел. На всю жизнь. И мы должны доверять друг другу, делиться своими мыслями, надеждами и желаниями.

– Ты мне доверяешь?

– Я доверяю тебе свою жизнь. Но я хочу, чтобы ты была моей целиком, без остатка, со всеми своими страхами, болью и неуверенностью. Я хочу знать твое мнение обо всем. Ты можешь даже на меня сердиться. Только не будь холодной и не молчи.

Привстав на цыпочки, Изабел коснулась его губ быстрым поцелуем, но Аласдер схватил ее и, прижав к себе, жадно впился ртом в ее губы.

Она начала расстегивать ему рубашку, но он остановил ее и, подняв обе ее руки к губам, стал их целовать.

Потом его руки заскользили по ее спине, талии, по груди так, будто он никогда раньше не прикасался к ее телу, и теперь в темноте этой уединенной пещеры его желание вспыхнуло с новой силой.

Аласдер снова поцеловал ее, и из груди Изабел вырвался тихий стон. Он ждал этого момента, и ему показалось, что он слишком медлит, слишком осторожен в своих движениях.

Он схватил ее и приподнял, а она обхватила его ногами. Он прижал ее к стене, одной рукой приподнимая юбку, а другой упираясь в стену.

Вдруг что-то с металлическим стуком упало на землю. Следом раздался еще один звук, напоминавший приглушенный стон, такой жалобный, словно это плакала женщина.