— Я сама предпочитаю не думать о себе как о леди Графтон, — ответила она с такой наивностью, что в ответ маркиз непроизвольно улыбнулся. — Меня зовут Элспет Уолси, — она поморщилась, — или так звали.

— И сейчас вы пленница вашего брака?

— Да. — Ей хотелось бы говорить с той же прямотой, что и маркиз. Что бы ни было темой разговора. А ее брак был тем, чем являлся на самом деле.

— Я тут подумал, что вы, наверное, могли бы…

— Поступить лучше? Вы это собирались сказать?

— Скажем, сделать более разумный выбор.

— Надо же… услышать это от человека, столь щедрого на собственную неразборчивость. И не смотрите на меня так. Сплетнями и слухами о ваших любовных похождениях и связях заполнены все желтые листки и журналы. Но к вашему сведению, — произнесла она, отчеканивая каждое слово, — в провинциальном деревенском Йоркшире выбор крайне ограничен. Отцовская пенсия не передавалась детям после его смерти, и мой младший братик остался без средств к существованию.

Ему хотелось тут же спросить: «А сколько вам требуется на содержание брата?» Но она была слишком тонкой штучкой, чтобы так откровенно торговаться.

— Я не хотел обидеть вас, — сказал он вместо этого.

— Люди вроде вас считают, что у каждого есть свой собственный выбор. И действительно, почему бы вам так не считать? У вас сказочное состояние. — Она всплеснула руками. — Я не имела в виду… ну… я не намекала на…

— А нет ли возможности, — мягко встрял он, воспользовавшись предоставленной ему оказией, — что я мог бы соблазнить вас, предложив определенную помощь в вашем… ну, скажем, выборе? Вовсе не обязательно кому-то знать об этом. Ваше общество было бы чрезвычайно высоко оценено, а мой домик для скачек находится недалеко отсюда.

Вальяжно раскинувшись в кресле, так часто занимаемом ее мужем, маркиз являл собой поразительный контраст старому косноязычному монстру. Он был красив, как Бог. Куртка бутылочного цвета, жилет из буйволовой и бриджи из верблюжьей кожи, хрустящее крахмальное белье подчеркивали его мужественное совершенство.

— Если бы мне не было так много терять, я бы позволила вам соблазнить меня… причем охотно, — сказала Элспет, столь же восприимчивая к неотразимой харизме маркиза, как и любая другая женщина — может, даже еще больше, учитывая ее прискорбное замужество. — Но у меня нет выбора, милорд. Абсолютно никакого.

Он мог бы оспорить это утверждение, усвоив с раннего возраста, что за деньги можно купить почти все. Но она ответила, как и должна была ответить дочь священника, й он не был склонен нарушать ее внутренний мир.

— Какая жалость, что я не встретил вас раньше, — галантно заметил маркиз.

— И что бы тогда вы сделали, скажите, пожалуйста? Женились бы на мне? — В ее голосе звучали насмешливые, дразнящие нотки.

Ответа на это не последовало, сама мысль о женитьбе звучала для него как анафема.

— Вам незачем выглядеть такой радостной, когда я так огорчен и расстроен, — обезоруживающе произнес Дарли.

— Учитывая, сколько женщин осаждали вас прошлым вечером, я уверена, вы без особого труда найдете утешение. — За насмешливым тоном скрывалась ее зависть к той счастливице.

— Я польщен, что вы находите это таким смешным. — Эта озорница могла даже кокетничать, может, не стоит терять надежды?

— Прошу оправдать меня, ведь в вашем распоряжении целый гарем.