Теперь, когда я могла приезжать сюда чаще, я предпочитала растягивать перерывы между визитами. Мне казалось, что чем дольше я отсутствую, тем больше вероятность, что по возвращении меня будет ждать маленький знак, хоть какая-то весточка, которая даст мне новые силы надеяться, молиться и ждать.

Припарковавшись у подъезда, я с тоской посмотрела на машины Владана, стоявшие во дворе под остатками снежных шапок. Любой здравомыслящий человек не оставил бы свой автомобиль в Яме не то что на полгода, но даже и на пару часов. Иначе рисковал бы лишиться колес, зеркал, а вероятно, и автомобиля целиком. К жителям самого района местная шпана была, конечно, куда более снисходительна. Главное – не переходить никому дорогу. Ну а Серб был тут местной легендой, героем и авторитетом в одном лице. Уважали его настолько, что, когда я бросила взгляд на два его автомобиля, первой мыслью была смелая: «Мальчишки могли бы и снег почистить».

Я тихо поднялась на второй этаж и постаралась беззвучно достать ключи, чтобы незаметно зайти в квартиру Марича, не привлекая внимания Маринки. Мне это почти удалось, я провернула ключ два раза, потянула за ручку, дверь начала со скрипом открываться, и в этот момент я услышала голос за своей спиной.

– Ты вроде ко мне собиралась! – резонно заметила Маринка, стоя в дверном проеме своей квартиры.

– Хотела проверить, все ли в порядке, – повернулась я к ней, опустив плечи.

– Приглядываю, не переживай! – усмехнулась подруга. – Проходи давай, сырники остынут!

– Сколько можно? – спросила я дрожащим голосом. Однако дверь квартиры Владана покорно закрыла.

– Сырников? Да сколько влезет!

– Да нет же, сколько можно отсутствовать, бросив меня тут?

– Давно на службе не были вместе, – ответила она, прекрасно поняв мой вопрос. – Надо бы сходить! Завтра литургия.

– Обязательно надо, – кивнула я. Первое время мы бывали в храме каждый день, да и сейчас старались регулярно молиться за скорейшее возвращение Владана. Живого и невредимого.

– Вот и договорились. – Маринка буквально затянула меня в свою квартиру.

– Что здесь происходит? – в ужасе спросила я, оглядывая квартиру, вещи в которой будто попали в вихрь пару минут назад.

– Вещи собираю. Надоело мне, подруга, туда-сюда с баулами мотаться. Не цыганка же я, в конце концов! – выдала она. Не удивлюсь, если цыганская кровь у Маринки все-таки присутствовала, посмотреть хотя бы на ее наряды, в которых она рассекала еще летом. Такое буйство красок не каждая красотка имеет смелость иметь в гардеробе. Отец, конечно, сумел деликатно сместить вектор ее предпочтений в выборе одежды. Теперь ее образы нравились мне гораздо больше. Хотя бы потому, что выглядела она в них немного скромнее. И если раньше все мужики разом сворачивали головы в ее сторону при нашем появлении, то теперь эффект от ее появления был чуть менее ошеломляющим.

– Давно было пора перебраться к отцу!

– А ты… – запнулась Маринка, – как на это смотришь?

– Положительно, конечно! Отец под присмотром, подруга в любви и внимании. Чего еще желать? – улыбнулась я. Вполне искренне, между прочим.

– Ничего, – вздохнула она. – Будет и на твоей улице праздник. Чувствую, что скоро вернется.

– Правда чувствуешь? – робко спросила я. – Или стараешься меня успокоить?

– И себя, – грустно вздохнула Маринка. И добавила совсем другим тоном: – Ешь сырники, холодные невкусные будут!

Не то чтобы у меня был аппетит, но завтрак я с благодарностью съела, чтобы не обижать хозяйку.