Перепуганный Зяблов сунул дрожащую руку под матрац. Уголовник его опередил. Взвешивая в руке <style name="Bodytext71">«Макаров»,</style> усмехнулся:

— Я тебя, козла вонючего, сначала… — но вздрогнул и покачнулся. Вконец перепуганный Константин Федорович увидел тонкую струйку крови из угла рта Горбатого. Всхрийнув, уголовник повалился лицом на кровать. Между лопатками, вонзившись в тело наполовину, торчал обоюдоострый кинжал. У двери стоял Рахим. Зяблов тонко закричал:

— Убери его!

Рахим, быстро и бесшумно ступая, подошел к кровати. Ухватив ноги убитого, потащил к двери… На полу темно-бурой полосой оставался кровавый след.

— Пусть уберут! — с ужасом видев пятно крови на белоснежном пододеяльнике, закричал Зяблов. В спальню вбежал трое парней. Увидев Рахима, замерли. Не оборачиваясь, Рахим бросил ноги Горбуна, сложил руки на груди и посмотрел на Зяблова.

— Горбуна убили! — заорал один из троих. Парни с матом выхватили, пистолеты. Рахим, увидев закрывшегося руками Зяблова, резко, рывком бросил руки назад. Двое парней с воплем схватились за животы, из которых торчали короткие оперенные рукоятки ножей. Заорав что-то, третий вскинул пистолет. Появившийся за его спиной Клоун сцепленными в замок руками ударил его по шее.

— Черт бы вас побрал! — заорал Зяблов. — Устроили здесь живодерню! Пусть немедленно заменят постель! — он вскочил с кровати. Клоун повернулся к двери и что-то негромко сказал. В спальню вбежали четверо парней.

— Не торопитесь, — остановил Рахим. Подойдя к убитым, выдернул из трупов десятисантиметровые лезвия с короткими ручками, из которых выступали пятисантиметровые перья. Вытерев лезвия об одежду убитых, поочередно вложил их лезвиями вперед в рукава халата. Удивленный Клоун махнул рукой:

— Уберите.

— Да замените же постель! — снова потребовал Зяблов.

— Константин Федорович, — в дверь заглянула молодая женщина, — Волошин был в деревне. Утром на своем автомобиле «нива» уехал в районный центр. За рулем сосед его матери.

— Слышал? — Зяблов взглянул на Клоуна. — Пошли людей!

Коренастый парень в расстегнутой до пупка рубашке, почесывая выколотых на груди трех^ богатырей, усмехнулся:

— Да это плевое дело. Хлопнем, и концов не останется.

Дядя Степа толкнул локтем Волошина:

— Что я говорил!

— Только, — парень многозначительно посмотрел на Дмитрия, — за просто так на себя никто жмуриков вешать не будет. Мало ли что…

— Я заплачу, — торопливо сказал Волошин.

— Ты, Толян, не тяни кота за хвост, — поторопил племянника Степан. — Говори, чего надо и сколько.

— Да ничего не надо, — лениво проговорил тот, — кроме бабок.

— Сколько? — в один голос спросили мужчины.

— Как по родственному, — протянул Толик, — я, конечно, перебазарю с братвой. Просто сам понимаешь, все же придется в столицу заруливать. Если где-то здесь найдем, бабки обратно получите. Ну а если москвичи, то…

— Да ты говори, сколько надо! — раздраженно сказал дядя Степан.

— Лимона три, — нехотя проговорил Толик. Волошин быстро отсчитал названную сумму. Заметив, что денег в бумажнике осталось немало, Толик криво улыбнулся:

— Вы уже и бабки приготовили.

— Так его потом еще раз пытались убить! — сказал дядя.

— Короче, вот что, — Толик небрежно сунул деньги за пояс брюк.