— Как ты думаешь, — спросил Константин Федорович, — почему она о нем не написала? Ведь он был у нее. Почему же она не…

— Да ты никак жалеешь о том, что она не упомянула Волошина, — засмеялся майор и тут же серьезно сказал. — А не написала она о нем потому, что пожалела. Ведь поняла: он о номере не сообщает потому, что напуган до смерти. Жену и дочь убили, потом мать. Самого чуть не прибили. Потом стрельба в доме. Но сейчас он, опять-таки из страха, может в милицию пойти. Если уже не пошел. Впрочем, я бы знал. В общем, так, — он посмотрел на Шутина. — Пчеловода убрать. Участкового, этого Ваську Коровина, не ищите. Он нам сразу не нужен был. Просто Горбун хотел за своего кореша рассчитаться. И еще, — он повернулся к Зяблову. — Ты должен знать все о вдове своего племянника, потому что пока она в больнице, ничего страшного нет. Но Ивачев не зря туда похаживает.

— А что произошло с машиной? — спросил Зяблов. — Установили из-за чего взрыв?

— Кто-то их подорвал, — сумрачно ответил майор. — Хорошо, что напомнил. Надо все-таки узнать у этой самой Рубецкой об убитом в доме пчеловода призраке. С кем он был, на кого работал.

— А о Богунчике, — спросил Константин Федорович, — ничего нового нет?

— Да я же говорил, сам он сдох.

Нестарая, но совершенно седая женщина вышла из автобуса и беспомощно осмотрелась.

— Извините, — обратилась она к прохожему. — Вы не подскажете, как мне найти дом номер десять?

— Какая улица? — остановился он.

— Ой, — смутилась женщина. — Извините. Улица Калинина.

— Вон туда, по переулку. Там и есть Калинина. Выйдете к гастроному и вправо. Тут недалеко.

— Большое вам спасибо, — облегченно вздохнув, поблагодарила женщина.

— Да не за что, — улыбнулся он. — Вы, наверное, приезжая?

— Да, в Саратове впервые.

— Видите, Петр Аркадьевич, — закрывая дверь палаты, вздохнул врач. — Она в постоянном напряжении. Постоянно чего-то боится. Все время плачет. Ее вчера осматривал гинеколог. Слава Богу, плод развивается нормально. Но если…

— Я понимаю, — перебил его прокурор, — и написал человеку, которому Ирина наверняка поверит. Кто он, не спрашивайте, — Ивачев виновато улыбнулся, — и постарайтесь понять меня правильно.

— Вы, как говорится, от чистого сердца можете поделиться с кем-нибудь из своих коллег, но у Зяблова, к сожалению, везде есть глаза и уши. А я бы не хотел, чтобы Константин Федорович узнал об этом.

— Что?! — крикнул в радиотелефон побледневший Зяблов. — Что ты сказала?!

— Я никогда не была с вами на «ты», — услышал он холодный голос Валентины, — и поэтому попрошу обращаться ко мне соответственно.

— Но послушай, Валюта, — заискивающе начал Константин Федорович — ведь…

— Больше не звоните, — перебила его Валентина.

— Я знаю! — закричал он. — Ты никак- не можешь простить мне… — услышав гудки отбоя, с руганью отбросил радиотелефон. — Редин мертв, — вытирая внезапно вспотевший лоб, пробормотал он. — Отчего он умер? Тварь, не могла сказать! — он быстро встал. Забыв о руке, торопливо надел спортивный костюм. — Рахим! — крикнул он. Тот тут же вошел. — Усиль охрану! — приказал Зяблов. — Кто- то занялся нами, — с тревогой добавил он, — Касыма убили, Редин труп.