Джаспер вздохнул и принялся рассказывать о своем детстве. Лунный свет медленно наполнял комнату. Комета карабкалась все выше и выше по небосклону. Майя играла на арфе, не забывая время от времени наполнять бокал мужа. Его мысли неизменно возвращались к Лодестару, но Майя не пыталась перевести разговор на другие темы. Она ждала.

— Он до сих пор поет мне. Наверное, это правда, что он изменяет твою кровь, входит в твою душу. Я слышу его зов. Я помню, как отец позволял нам играть с ним, когда мы были детьми. Он говорил, что чем чаще мы его касаемся, тем сильнее связь; он всегда был нашей привилегией и нашим бременем, говорил отец, он никогда не причинит вреда нам, а мы — ему, — В затуманенном мозгу, казалось, родилась новая мысль. — Майя, как она могла уничтожить его? Она же Ник-Кьюинн, она не могла этого сделать.

Пальцы Майи проворнее забегали по струнам. Король замолчал, продолжая потягивать вино.

— Помню, однажды Лахлан сбросил Лодестар с крепостной стены. И он вернулся к нему, стоило только позвать, хотя Лахлан тогда был совсем ребенком.

Из его глаз хлынули слезы, Майя скрипнула зубами. Она не выносила, когда воспоминания о младших братьях нагоняли на него тоску. С того рокового дня прошло уже двенадцать лет, но Ри до сих пор продолжал горевать. Он должен был думать только о ней, мечтать только о ней, любить одну ее.

Она снова заиграла быстрее, напевая колыбельную. Постепенно ритм песни становился все навязчивей. Дыхание Ри участилось, он протянул руку, чтобы коснуться ее груди. Выскользнув из его объятий, Майя опустилась на пол у его ног. Мелодия становилась все стремительнее. Вскоре она вскочила и заплясала, подыгрывая себе на кларзахе. Тяжелые бархатные юбки колыхались вокруг ее белых ног. Танец становился все неистовей, пышные юбки вздулись колоколом. Тяжело дыша, Ри впился в нее взглядом. Наконец песня оборвалась безумным крещендо, а Майя, отшвырнув кларзах прочь, расстегнула тугой лиф. Бешеный ритм, который выстукивали ее пятки, замедлился, одежда соскользнула на пол. В ту же минуту она бросилась на подушки, покорившись его жадным рукам.

Они ласкали друг друга, как безумные. Когда Джаспер застонал, не в силах больше сдерживаться, Майя вполголоса затянула древнее заклинание. Ритм слов, казалось, переплетался с ритмом их тел. Часы на башне начали бить полночь. Счастье затопило ее. Она перекатилась, оказавшись сверху, выгнула спину дугой. Когда прозвучал двенадцатый удар, она, пробежав язычком по его уху, шепнула:

— Я люблю тебя.

Тело Джаспера судорожно дернулось, и Майя в полный голос выкрикнула последние слова заклинания. В тот же миг, комета, ярко вспыхнув, выбросила длинный огненный протуберанец. Майя закрыла глаза, уверенная, что заклинание подействовало. Джаспер тяжело дыша, опустил голову ей на грудь.

Она вздохнула и начала взбираться на гору, крепко прижимая к себе донбега, спрятавшегося под ее пледом. Ей тоже предстоял нелегкий и опасный путь, и она должна была пройти как можно больше, пока горы не скроет тьма. Мегэн не боялась никого из животных, обитавших в лесах и долинах, но в горах обитало множество волшебных существ, которые ничего не слышали о Мегэн. Даже ей время от времени необходимо спать, а во сне она была наиболее уязвима. Она решила спать как можно меньше.

Идти по глубокому снегу было трудно, несмотря на то, что Мегэн бормотала под нос заклинания. Она то и дело спотыкалась. Чем выше она поднималась, тем холоднее и резче становился ветер. Вскоре лес остался позади, и она очутилась в царстве снега и льда. Солнце уже опустилось за горы. Ледники горели закатным багрянцем, но долины уже окутала тьма.

Гита возбужденно зацокал и положил лапку ей на плечо. Тебе надо отдохнуть, любовь моя , — раздалось в голове у Мегэн.

Она покачала головой.

Нет, у нас очень мало времени , ответила она.